Оба они, в силу поставленных нашей разведкой задач, проникли в особенные, даже среди других спецслужб Британии, спецподразделения. Их работа заслужила, возможно, самую короткую оценку добытых ими сверхважных для интересов нашего правительства и военного командования материалов: 90 % секретной, документальной и актуальной информации.
У них были выходы не только на МИ-5 (контрразведка) и МИ-6 (разведка). В целом эти два агента с точки зрения стратегического проникновения в спецслужбы Англии – основной носитель секретов Британии – смогли противостоять действиям (либо преднамеренному бездействию) союзников против СССР в следующих направлениях:
дешифровка радиограмм по советско-германскому фронту;
дезинформационные акции и сепаратные переговоры с немцами;
по линии дипломатической переписки с миссиями иностранных государств и правительств в эмиграции, в частности о вербовочной работе СИС в их среде;
о работе немецкой разведки в Финляндии, Турции, на Ближнем Востоке и других регионах мира.
Так, только в Швеции были получены сведения на 125 немецких разведчиков.
В силу того, что Джон Кернкросс знал несколько языков, он, оказавшись в МИ-5, был направлен в дешифровальную службу, и потому в течение трех лет (1942–1945) он почти ежедневно передавал в лондонскую резидентуру немецкие дешифрованные радиограммы, раскрывающие планы немецкого командования на Восточном фронте.
Если добавить к этому, что Кернкроссу в его служебную обязанность вменялось уничтожение дешифрованных радиограмм (!), то только доступ к этой информации превосходил все предполагаемые возможности агента.
Весьма важные сведения были получены от него в самом начале войны – о планах работ англичан и американцев над атомным оружием (сентябрь 1941 года). В частности, указывались сроки завершения работ: два года. На счету этих агентов информационный вклад в нашу победу под Курском.
В Москву шли сведения об оперативно-тактических планах германского генштаба, полученные в результате перехвата англичанами радиограмм на линии: Берлин – Псков, Берлин – Хельсинки, Лиссабон – Стамбул, Берлин – Бухарест и Киркенес – Осло…
В первый период Великой Отечественной войны от агентов шли сообщения о неискреннем отношении англичан к советской стороне. Так, например, в их информации шла речь о подготовке бомбардировочных налетов на бакинские нефтяные промыслы с территории Индии, Ближнего Востока. А по линии их возможностей в МИ-6 поступали сведения о решении английского МИД дать указание командованию английских войск на Ближнем Востоке на организацию разведывательного бюро для координации активной работы против СССР в Армении, Крыму, на Кавказе и Южной Украине, в частности с позиции Северного Ирана (речь шла по подготовке там диверсионных групп из числа молодого поколения эмигрантов из России).
Еще в 1941 году из лондонской резидентуры поступило сообщение о том, что английское руководство с самого начала войны строило свои союзнические отношения с Советами, исходя из стремления обеспечить себе военное и экономическое превосходство в послевоенное время.
В этом случае, опираясь на оценки английской разведки в отношении военного, промышленного и морального потенциала Советской России в войне с фашистской Германией, английское правительство рассматривало поражение СССР как вопрос времени, «причем уже к осени 1941 года».
И только провал германского «блицкрига» с его предполагаемым быстрым поражением русских породил у Черчилля недоверие к оценкам собственной разведки в отношении дел, совершаемых в России.
Поэтому складывающаяся ситуация, как сообщала наша разведка, заставила ряд английских политических деятелей допустить достаточно широкомасштабные военные акции против немцев в зоне интересов Англии: в Средиземном море, на севере у берегов Норвегии и вблизи Мурманска.
Завершая экскурс в работу внешней разведки в Англии, необходимо затронуть вопрос о ее проникновении в спецслужбы эмигрантских правительств в Лондоне.
Разве что специалистам известно, что в годы войны в Лондоне находилось одновременно два посла Советского Союза. Один из них был аккредитован при британской короне (И. М. Майский), а другой (И. Е. Богомолов) с согласия англичан поддерживал отношения с эмигрантскими правительствами Бельгии, Голландии, Греции, Норвегии, Польши, Франции, Чехословакии и Югославии.
При Богомолове находился советником разведчик Иван Андреевич Чичаев, который прибыл в Лондон для организации деловых контактов по линии советских и английских спецслужб. Чичаеву и его сотрудникам вменялось ведение оперативных дел с представителями спецслужб фактически всех указанных стран, от которых наша разведка получала информацию на регулярной основе.
Заложенные Чичаевым основы агентурного проникновения в эмигрантские правительства и спецслужбы подкреплялись информацией по этим странам из других источников нашей разведки, в частности из спецслужб союзной Англии.
Среди объектов особого внимания нашей разведки было польское правительство. Еще со времен Петра I Польша рассматривалась Англией, Германией и другими странами Европы того периода как плацдарм для вмешательства в дела России. Это подтвердилось и в предвоенное время: вначале Польша (двадцатые годы), затем Гитлер напали на Советский Союз.
Планы наших союзников в отношении послевоенной Польши были тщательно просчитаны. Они предусматривали использование вполне определенных сил внутри Польши и вне ее, традиционно настроенных недружелюбно по отношению к восточному соседу – России. В «польской проблеме» у английской дипломатии был такой инструмент, как польское эмигрантское правительство в Лондоне.
Однако эти планы были известны советскому руководству, которому наша разведка смогла заблаговременно раскрыть эти замыслы.
По польскому вопросу планы разрабатывались англичанами в МИД Англии, где занимал ответственный пост один из лучших агентов нашей разведки Дональд Маклин.
Было известно, что большую роль в разработке политической линии в отношении Польши играли английские спецслужбы, где у нашей разведки были также ценные источники в лице Филби, Кернкросса, Бланта.
Польские дела англичане согласовывали со своим союзником США. Через английскую спецслужбу дипломатического перехвата наша разведка имела доступ к каналам связи польского правительства со своими эмиссарами в Польше и командованием Армии Крайовой.
Наша разведка передала в Центр настораживающие сведения о том, что после Крымской конференции лондонское эмигрантское правительство продолжило поиски контактов с немецкими властями в Польше.
Так, в радиограмме этого правительства в адрес одной из подпольных групп, полученной через возможности «Кембриджской пятерки», предписывалось «прекращение активных действий и террористических акций против немцев, полицейских, офицеров и солдат СС» и усилении «диверсионной борьбы с частями Красной армии».
В феврале 1944 года разведка получила сведения о переговорах представителей немецкого абвера, полиции безопасности и СД с польскими подпольными формированиями о предоставлении им немецкого оружия для «совместной борьбы против большевиков». Поляки высказали пожелание, чтобы полиция, немецкие разведывательные и контрразведывательные органы работали во взаимодействии с ними.
Но в спецслужбах и самом польском эмигрантского правительстве наша разведка имела хорошие позиции, и создать антисоветски настроенную Польшу Западу не удалось.
США. К 1943 году «легальные» и нелегальная резидентуры в правительственных учреждениях Америки имели 29 источников ценной информации.
О резидентуре, которую возглавлял опытнейший разведчик Василий Михайлович Зарубин, говорится отдельно.
А вот нелегальную резидентуру «Мера» в 1941–1945 годах возглавлял другой легендарный разведчик, Исхак Абдулович Ахмеров. Источники только этой резидентуры находились в госдепартаменте, администрации зарубежной экономики, управлении департамента военной промышленности, департаменте юстиции.
Один из источников добывал информацию по атомной проблематике, а другой – по линии американской внешней разведки (УСС) передавал документы о военной инфраструктуре США и мероприятиях по подготовке военных операций.
Резидентура Ахмерова внесла свою весомую лепту в борьбу с вражеской агентурой на территории Союза. В Центр поступили тысячи фотопленок с документами особой важности, в том числе о выявленных немецких агентов, внедренных в советские учреждения и известных американским спецслужбам (ФБР и другим), но скрываемых американцами от советской стороны.
Против открытия новых фронтовВ странах Ближнего и Среднего Востока, особенно в государствах, сопредельных СССР, германская разведка проводила активную работу в пользу своих интересов по следующим направлениям:
