Читаем без скачивания Камикадзе. Пилоты-смертники - Юрий Иванов

Сражаясь, каждый пилот делал все возможное. Но как командиру флотилии сделать все возможное? К этому времени Арима был глубоко опечален тем, что он называл бесполезной активностью. Он хорошо понимал проблемы, с которыми столкнулась Япония. Поступавшие в части молодые летчики не умели воевать. Они страстно желали драться и были способными и неглупыми молодыми людьми. Попав в бой, они быстро учились. Тем не менее, в массе своей они были настолько плохо подготовлены, что более чем треть из них даже не достигала филиппинских берегов на своих самолетах. Они либо исчезали над морем, не сумев найти верный курс, либо беспощадно сбивались американцами, представляя из себя по существу беззащитную цель. Но даже благополучно достигнув Филиппин, они не могли тягаться на равных с опытными американскими морскими летчиками.

Адмирал Арима разделял аргументы вице-адмирала Ониси, высказанные последним во время сражения за Сайпан. Эти аргументы шокировали многих и вызвали протесты и споры среди высшего командования военно-морских сил. Ониси призвал пилотов, неспособных сразиться с врагом обычным способом, таранить его своими самолетами. Таким образом, утверждал адмирал, эти молодые люди совершат великий подвиг во имя своей страны. Предпринять что-либо иное и другим способом они не в состоянии.

Арима серьезно призадумался над словами Ониси в сентябре во время воздушных рейдов американских палубных самолетов на Филиппины. Два-три удачливых пилота могли потопить авианосцы и остановить американские силы вторжения. Адмирал поделился своими мыслями с командующим 1-м воздушным флотом адмиралом Тераокой, но получил вежливый и твердый отказ. Профессионал до мозга костей, Тераока за свою долгую службу никогда не занимался авантюрными экспериментами. Если Токио дало ему оружие, он будет драться. Но никогда не разрешит организовать сознательную бойню своих людей.

И вот 15 октября, узнав о неудаче своих летчиков первой волны атаки, адмирал вдруг объявил, что лично поведет в бой вторую волну. Штабные офицеры пытались отговорить его, но Арима оставался непреклонным. Он сорвал с мундира знаки отличия, сел в истребитель «Сусей» и повел за собой группу из 13 бомбардировщиков и 86 истребителей. В 15–54 Арима обнаружил американские корабли и отдал приказ атаковать их. Находясь над целью, он произнес слова, которые впоследствии часто любил цитировать Ониси: "Прямой атакой я потоплю неприятельский авианосец. Меня ведет путь самурая и правила боевой этики, и потому я спокоен. Да здравствует его величество император и Япония!".

Произнеся эти слова, Арима направил самолет на цель. Позже японская пропаганда во всех деталях расписывала, как истребитель врезался в палубу американского авианосца, и страшной силы взрыв вывел его из строя.

На самом деле самолет Аримы был сбит зенитным огнем и упал в 30 метрах от авианосца «Франклин». При ударе об воду оторвалась часть его крыла, которая упала на полетную палубу. Позже авианосец был серьезно поврежден бомбами с двухмоторного бомбардировщика G4M.

Ариму стали считать первым камикадзе. Вероятно, это так: он добровольно ушел из жизни, намереваясь при этом уничтожить врага. И если второе не удалось, то первое — умереть на поле боя — было выполнено в лучших самурайских традициях.

Глава VI. Филиппины: решительная битва

"Отец" камикадзе

Среди высших офицеров Императорского военно-морского флота особо следует выделить несколько человек, которые выступали горячими сторонниками претворения в жизнь идеи авиационных самоубийственных атак. Среди них вице-адмирал Тоёда Соэму, главнокомандующий Объединенным флотом; вице-адмирал Угаки Матоме, командующий 5-м воздушным флотом, и другие. Однако история камикадзе прежде всего ассоциируется с именем вице-адмирала Ониси Такидзиро. Будущий «отец» камикадзе родился в 1891 году в деревне Асида. Его семья придерживалась старых самурайских традиций, что не могло не оказать влияния на молодого человека. Самурайское происхождение позволило ему без труда поступить в Императорскую академию военно-морского флота в Этадзиме. Старательный и способный слушатель, он окончил ее в 1912 году и получил назначение в зарождающуюся морскую авиацию. Служба его полностью захватила. Во время Первой мировой войны Япония, стремясь извлечь для себя выгоду, выступила на стороне Антанты и осадила расположенную в Китае крепость Циндао.

Действовавшие против Циндао японские силы включали в себя семь самолетов. Три гидросамолета «Фарман» располагались на плавучей базе "Вакамия Мару". Ониси вместе с другими пилотами принимал участие в атаках на немецкие тральщики и другие небольшие корабли. Японский генерал Ватанабе отмечал, что "бросание бомб производило на противника главным образом моральное впечатление и лишь отвлекало его внимание, не нанося каких-либо серьезных повреждений". Это не удивительно: авиация тогда делала только первые шаги. Однако Ониси приобрел боевой опыт и получил свою первую боевую награду за участие в потоплении германского минного заградителя.

Ониси часто сталкивался с защитниками старой морской тактики. Являясь горячим приверженцем новых идей во всем, что касалось боевого применения самолетов и кораблей, адмирал всегда подчеркивал их преимущества, которые неизбежно скажутся в будущей войне. В 1938 году он основал "Общество по изучению воздушной мощи". Ониси всегда грубил своим старшим по возрасту идейным противникам. Они платили ему тем же, прозвав его «гусо» — "дурацким адмиралом". Прозвище навсегда прилипло к нему. В свой адрес Ониси не терпел ни лести, ни нареканий. Он обладал буйным нравом, и его часто обвиняли в разгульном образе жизни. Завсегдатай ночных увеселительных заведений, Ониси слыл большим ценителем коньяка, азартных игр и красивых женщин. Подобный образ жизни не был характерным для японского офицера, и в конце концов Ониси выгнали из специального военно-морского учебного заведения, где он учился. Однажды в изрядном подпитии он дал пощечину гейше, не захотевшей остаться с ним наедине. Но на этом не успокоился, а отправился в казарму в открытой пролетке, распевая непристойные песенки. В состоянии опьянения Ониси мог надавать по физиономии кому угодно, невзирая на чины, звания и положение, занимаемое обидчиком. Комендант учебного заведения немедленно исключил Ониси со службы в военно-морском флоте. Однако его боевой опыт приняли во внимание, и все обошлось лишь исключением из военно-учебного заведения как раз накануне экзаменов. Впрочем, Ониси не принял это близко к сердцу. В 1918 году он уехал на двухгодичную стажировку в Англию и Францию. Затем поступил на службу в морскую разведку и отправился в японское представительство на Гавайях. За бутылкой виски или коньяка Ониси узнавал от американских офицеров немало ценных сведений о базе, ее оборонительных сооружениях, военных кораблях и т. д. Впоследствии личное знакомство с островом Оаху и американскими военными силами на Гавайях очень помогли Ониси при разработке плана нападения на Пёрл-Харбор.

Как один из первых японских морских летчиков, он в 20-30-х годах много времени и сил уделял формированию могучего авианосного флота, который, по его мнению, должен навсегда изменить характер морской войн. Он также нашел время принять участие в боевых действиях в Китае и даже стал асом. Небольшого роста, крепко сложенный, Ониси считался одним из самых выдающихся авторитетов морской авиации. В процессе ежедневной работы он уделял большое внимание вопросам, связанным с поведением командиров, подходя к ним с психологической точки зрения. Прежде всего его интересовало поведение младших офицеров и унтер-офицеро-в в критических боевых ситуациях. Помимо этого, Ониси изучал вопрос о готовности подчиненных выполнить боевое задание даже ценой собственной жизни. Свои соображения он изложил в работе "Боевая этика Императорского военно-морского флота", изданной в 1938 году. С тех пор эта работа широко использовалась в воспитании японских моряков. Усердие Ониси было замечено: в следующем году ему было присвоено звание контр-адмирала.

Примером фанатизма Ониси может служить случай, имевший место в самом начале войны на Тихом океане. В то время он занимал должность начальника штаба 11-го коку кантай, расположенного на Формозе. Оттуда вылетела группа бомбардировщиков Мицубиси G3M из состава 1-го кокутай [46]. Самолетам было приказано произвести бомбардировку американских баз, находящихся на Филиппинах. Во время налета один из самолетов был сбит, а экипаж попал в плен. В книге регистрации вылетов записали, что самолет "погиб при выполнении боевого задания". В результате стремительного наступления японских войск экипаж вскоре был освобожден, и летчики возвратились в свое подразделение. Они пребывали в ужасе. Согласно правилам японской военной этики, экипаж не имел права сдаваться в плен. Падая в подбитом самолете, нужно было нанести как можно больший вред противнику. Летчики нарушили неписаный кодекс бусидо, и освобожденный экипаж стал по существу пленником в своем родном подразделении. Пилотов изолировали от коллег и лишили всех званий. Через неделю их вызвал Ониси и долго с ними беседовал. Когда в следующем месяце подразделение перебазировалось в Рабаул, каждому члену экипажа вернули звание и позволили совершить разведывательный вылет в Порт Морсби.