не выкрасть листочек из мусорной корзины, а значит, этот Петров точно от Вари не отстанет. И тут уж никакая отцова воля не поможет. Москвич — не чета этому безносковому, и в плечах шире, и на морду краше, да еще и из Москвы, да при таком деле. Ну точно уведет Варюху, как пить дать!
— Ничего не просил? — бывший милиционер уловил нерешительность и фальшь в голосе будущего зятя. — Вижу, ты мне о чём-то недоговариваешь, Толя.
Светлицкий смотрел на Рубилина, как следак на пойманного жулика, даже повернулся так, чтобы тому свет от торшера в лицо светил.
Анатолий вдруг почувствовал себя как на допросе, когда уже отпираться поздно, так как есть куча доказательств его причастности.
«Что делать?» — крутилась в его голове тревожная мысль. Соврать? Но Всеволод Харитонович явно его раскусил. И Толя принял правильное решение. Выдал правду, да не всю, а дозированно.
— Вы правы, Всеволод Харитонович, просил меня этот Петров кое о чем.
— Ну⁈. — впился в него взглядом бывший ОБХСС-ник.
— Сказал мне с Варей помириться, купить ей букет и все такое…
— Вот как? — Светлицкий поскреб седеющую макушку. — И все? Зачем?
— Сказал, что к Варе он ничего такого не имеет, что я не так про него подумал, когда их в ресторане видел.
— В ресторане?
Писатель продолжал недоумевать, и Анатолий подсыпал ещё деталей.
— Ну, да, они там вдвоем сидели, когда я нагрянул…
— А дальше что?
— Да ничего, — продолжал врать Толя, умолчав про собственное нападение с выкидухой. Хватало и того, что всё это своими глазами видела Варя.
— Где ты с ним встречался? — продолжал сверлить взглядом «подследственного» Светлицкий. — Когда это он тебе про букет посоветовал?
— Да нигде я не встречался. Он ко мне сам на работу приехал…
— Специально, чтобы про букет сказать?
— Да нет, конечно, он про убийство Парамонова расспрашивал. Мол, не знаю ли я, есть ли у него враги.
— Хм… а почему тебя он спрашивал, ты ведь с швейной фабрикой никак не взаимодействуешь? Или я чего-то не знаю?
— Напрямую никак, — умело уцепился за последнюю соломинку Толя. — Но вы же знаете, что в сфере торговли и производства в нашем небольшом городе все друг друга знают. И через мои склады частенько продукция Парамонова по розничным точкам расходилась. Вот… Наверное, они просто всех опрашивают, Всеволод Харитонович, не мудрствуя.
— Ладно… — уже миролюбиво проговорил писатель, вполне удовлетворившись ответом собеседника. — Давай лучше ещё выпьем, сейчас бутылку принесу такого же виски, эта неполная была.
Он вышел из кабинета, а Толя спешно кинулся к мусорной корзине, что стояла возле массивного письменного стола с пишущей машинкой.
— Черт! — вырвалось у парня, когда он заглянул в сплетенную из ивовых прутьев мусорку. — Пустая…
С досады он чуть не расплакался. Не поверит ему гнусный Петров, что корзина пуста была, решит, что его обманули, и точно Варю уведет. Даже если она ему и не особо нужна, как пить дать уведет, назло просто… А потом укатит в свою Москву и бросит. Вот, блин! Что же делать?
Уже слышны шаги Всеволода Харитоновича, еще несколько секунд и он войдет в кабинет.
Толя лихорадочно огляделся и выцепил взглядом стопку отпечатанных бумаг на шкафу. Что это? Да все равно! Петров сказал, что фанату писателя нужен фрагмент черновика — будет ему фрагмент. А чего уж там — пусть сами разбираются.
Парень подскочил к шкафу и выдернул из стопки бумаг первый попавшийся листочек. Спешно смял его и еле успел сунуть в карман, когда в кабинет вошел Светлицкий.
— Анатолий, — уставился удивленно он на парня. — Ты что бродишь?
— Да я… — Рубилин огляделся, в поисках оправдания, которое вскоре нашел на стене. — Просто кинжал хотел поближе посмотреть.
— Руками только не трогай, он старинный, — с удовлетворением кивнул писатель, наливая в бокалы виски.
— Да я уже посмотрел, — Анатолий поспешил к журнальному столику. — С расстояния.
Алкоголь его расслабил и прогнал недавний стресс. Настроение у парня улучшилось — еще бы, отец его девушки дал ему зеленый свет, еще и помочь обещал в делах с Варей. Правда, Варвара оказалась не настолько верной, как хотелось бы…
Рубилин сел на диванчик, чувствуя, как в кармане брюк, сминаясь, предательски шуршит украденная бумажка.
Парень вздрогнул и посмотрел на Светлицкого, тот, улыбаясь, как раз протягивал ему наполненный бокал. Фу-ух… Вроде не услышал.
Оставалось только встретиться с Петровым и передать ему этот чертов листочек.
Жизнь Толи снова заиграла красками. Дзинь! — они сдвинули бокалы, а парень выдал короткий тост:
— За литературу!
* * *
На следующий день. Склады горпромторга г. Литейск.
«Волга» въехала на территорию базы. Я вылез из машины и направился уже привычным маршрутом искать завсклада Рубилина. Надеюсь, у него вчера получилось выкрасть листочек из мусорки в кабинете писателя.
Подопечного искать долго не пришлось, он, как всегда, крутился в одном из складов.
— Анатолий Игнатович, — окликнул я его, оторвав от милой беседы с молоденькой кладовщицей, — можно вас на минуточку?
Толя вмиг стал серьезным и отправил куда-то девушку, которая нехотя прервала свое общение с парнем, но, завидев перемены на его лице, поспешила по рабочим делам. Проходя мимо меня, правда, не преминула стрельнуть глазками.
— Принес? — я подошел к Рубилину.
— Вот, — он торжественно выудил смятый листок из недр своего пиджака. — Как вы и просили…
Я развернул бумажку и пробежал глазами.
— Ты точно из мусорки это взял? — уставился я на Рубилина. — Тут ни одного зачеркивания, пара исправлений только, не похоже на выброшенный текст.
— Корзина пустая была, — в ответ оправдывался Толя, — я вытащил это из стопки бумаг на шкафу.
— Твою мать, Анатоль! — прошипел я. — Это же не черновик на выброс! Это похоже на готовую рукопись.
— Ну а мне что было делать? — беспомощно развел руками парень. — И вообще, какая разница? Фанату еще больше понравится такой вот готовый фрагмент рукописи, чем черновик.
Я вспомнил, что к выходу в свет готовится новый роман Светлицкого, в котором он должен был убить персонажа — лучшего сыщика. Похоже, это была та самая рукопись новинки, которую писатель готовил к отправке в издательство. Для сличения признаков пишущих машинок, конечно, тоже
