— Чиню велосипедные колеса, — охотно поделилась тетка своими проблемами.
— А на какой программе включен ваш телевизор? — не обескуражилась интервьюер.
— А ни на какой не включен. Что там смотреть-то, по вашему телевизору? Кровь да порнуху? Так этого и в жизни невпроворот. Вы бы лучше сны золотые населению навевали. А то вон мой последний супермен, насмотрится кровавых триллеров, а потом мечется всю ночь в кошмарном бреду — то сам кому-то горло режет, то ему кишки выпускают. Я говорю: «Ты бы лучше книжки хорошие читал, тогда и просыпаться будешь не от кошмаров, а от поллюций». Какое там! Чем страшнее, тем милее. А вам бы только деньги да рейтинги, а то, что идиоты плодятся как кролики, никого не волнует. Вот бы вы чем озаботились, милая девушка.
— А сколько у вас в доме телевизоров? — не позволила втянуть себя в бесплодную дискуссию сладкоголосая собеседница.
— А у нас вообще их нет, — не отказала себе в маленьком отмщении тетка. — Мы бедные и злые.
— А скажите, пожалуйста, где вы храните свои сбережения?
— Тю! — почему-то перешла тетка на украинский жаргон. — Ах ты, вертихвостка несчастная! Может, тебе еще номер сберкнижки продиктовать? Я тебя выведу на чистую воду! Враз в милицию позвоню!
Услышав короткие гудки, она гневно бросила трубку, но телефон будто только этого и ждал — зазвонил снова.
— Ну ты и нахалка! — подивилась тетка. — Чего тебе надо?
— Ой, — растерялась женщина на том конце провода. — Я, наверное, не туда попала…
— Тычут пальцами куда ни попадя… — Но голос явно был другой, и тетка сбавила обороты. — Набирайте правильно номер — попадете, куда требуется!
Она положила трубку и направилась прочь из комнаты, но телефон опять издевательски громко зазвонил.
— Это что же такое делается? — опешила тетка, но трубку все же сняла. — Ну? — грозно рыкнула она.
— Это пятьсот пятьдесят шесть, восемьдесят восемь, девяносто четыре? — прозвучал все тот же неуверенный женский голос.
— Да, это наш номер, — неохотно признала тетка. — И что вам угодно?
— Мне нужен Сергей Потапов, — сухо пояснила незнакомка.
— А зачем он вам нужен? — насторожилась тетка, озаренная смутной догадкой.
— А почему вас это интересует? — холодно осведомилась нахалка.
И сообразительная тетка мгновенно утвердилась в своих подозрениях. Ну конечно же! Люба с Геллой! И как она сразу не поняла?! На пороге Новый год! А вслед за ним бесконечная праздничная неделя, томительная, как очередь в собесе. А чем порадовать себя пустым душам? Пялиться в «ящик» с продавленного дивана? Жрать от пуза и пить до поросячьего визга? А уж почем нынче опиум для народа — и речь молчит.
Любка ждет не дождется, когда бабка коньки отбросит. Таких деньжищ им надолго хватит. А только не доведут они их до добра. Погубят, кровь из носа — погубят. Но тут уж ничего не поделаешь. А пока бабка еще жива, с Сергея эти две прорвы не слезут, не отпустят они его — присосались насмерть, не оторвать. Ну да это мы еще посмотрим, кто кого…
Тетка набрала в легкие побольше воздуха и сказала звонким голосом борца за извечную справедливость:
— Слушай меня внимательно! Если еще когда-нибудь ты посмеешь звонить по этому телефону! Если залезешь в его карман! Если сунешь свой поганый нос в его жизнь и попробуешь там нагадить, я лично перегрызу тебе горло! Обещаю!
31
ВЕРА
Вера ошеломленно смотрела на телефонную трубку в своей руке. «Пи, пи, пи», — сигналила трубка, словно маленький искусственный спутник. Она аккуратно вернула ее на место, и в комнате повисла тишина.
Что это было? Куда она опять вляпалась? А все мама со своими христианскими закидонами: «Если совершил неблаговидный поступок, обязательно извинись перед обиженным человеком. Это очень трудно, я знаю. Но надо найти в себе силы, и ты увидишь, какой камень свалится с души. Да и самой тебе станет гораздо, гораздо легче».
Вот, например, как ей сейчас — так легко, что просто хочется петь и смеяться…
В отделении милиции женщина-дознаватель вернула ей под расписку сумку, часа полтора допрашивала со всеми подробностями (как будто в такой ситуации она могла что-то запомнить!), а потом еще полчаса воспевала благородного принца на белом коне — сиречь Потапова на черном джипе, который, презрев опасность, рискуя собственной жизнью и дорогущей машиной, а также теряя драгоценное время, встал на защиту ее, Вериного, имущества, что по нынешним временам бывает крайне редко, а точнее, не бывает никогда.
— Вот, — сказала она, — я даю вам его домашний телефон. Вы, конечно же, захотите поблагодарить этого замечательного человека.
Знала бы сия восторженная дознаватель, как Вера приложила замечательного человека Сергея Потапова мордой о стол, обвинив в умышленном воровстве этой самой сумочки. И пришла же ей в голову такая нелепица! Можно представить, что он о ней подумал. «Головенкой об асфальт» — самое безобидное в подобной ситуации предположение.
Естественно, она захотела реабилитироваться. Что же в этом странного? Извиниться за допущенную бестактность (глупость, тупость, дурь, идиотизм и далее по списку), вызванную исключительно пережитым потрясением. Сказать спасибо, наконец. И что из этого вышло?
Лучше бы она вообще ему не звонила. Хотя отрицательный результат — это тоже результат. Теперь по крайней мере Сергей Потапов предстал перед ней во всем блеске своей многогранной личности. Как говорится, покажи мне своих домашних, и я пойму, кто ты есть на самом деле.
А что мы имеем в данном конкретном случае? А имеем мы отмороженного попугая-матерщинника (интеллект), бывшую жену — вульгарную алкоголичку (образ жизни) и, по всей вероятности, жену нынешнюю, а возможно, приходящую боевую подругу (лично ей, Вере, без разницы), олицетворяющую его идеалы. Уж эту он, наверное, выбирал с особым тщанием, избегая прошлых трагических ошибок. И Вера рисовала в воображении любимую женщину Сергея Потапова — полную свою противоположность. Могучую бой-бабу, ему под стать, вроде акушерки Люды, принимавшей у нее роды в военно-полевых условиях, — с неохватной задницей и мощными руками борца за собственное счастье, а иначе как она удержит потенциальных соперниц, чтобы грызть им горло?
Раньше Вера любила смотреть на вечерние окна, такие уютные, теплые, — с занавесочками и цветами на подоконниках. Казалось, течет за ними тихая и славная патриархальная жизнь: хорошие люди любят друг друга, рожают желанных детей, сидят за хлебосольными столами, читают книги, слушают музыку и умирают в чистых постелях, окруженные скорбящими родственниками. Но куда в таком случае расползается по ночам вся мразь и нечисть — пьяная, рваная, тупая и жестокая? Какие трагедии вершатся за уютными занавесками, какие льются горькие слезы? И какие зреют коварные замыслы? Как беспросветно отчаяние, унизительна нищета, как тягостно одиночество и горька отвергнутая любовь…
