Энэлайз хотелось разрыдаться.
— Но, когда, как скоро это будет? — спросила она его. А затем, улыбнулась и, пожав плечами, сказала:
— Ты, конечно, прав, Курт. Я так и сделаю.
— В честь окончания войны у всех праздник. И мы закрываем магазин и даем всем день отдыха. Впрочем, это не только подарок — они так перевозбуждены, что работа не будет эффективной. Да, и сегодня всем не до покупок!
— Хорошо, — ответила Энэлайз. — Как раз у меня будет время закончить свои дела в отделе домашних товаров. Я посмотрю, что там можно сделать.
— Нет! Ты не будешь этим заниматься! — запротестовал Курт. — Ты и я, как и все сотрудники, возьмем выходной день и отправимся в Хадсон.
— Но, Курт, — запротестовала сначала Энэлайз, но сдалась и слегка улыбнулась. — Ты прав. Мне нужно поднять свое настроение. А сейчас, позволь мне надеть свою шляпку.
Они плыли на небольшом корабле от Хадсона к Йон-керсу и обратно. На судне царила праздничная атмосфера — все пассажиры пели и кричали, надрывно гудел корабельный свисток. Все вокруг праздновали победу. И даже Энэлайз захватила эта атмосфера торжества. Они стояли на палубе, и их обвевал весенний ветерок.
— Ох, Курт! — сказала печально Энэлайз. — Как я изменилась за последние несколько лет! Какой я была счастливой, веселой, всегда в обществе, всегда в окружении поклонников, а сейчас…
— А сейчас ты прекрасная, зрелая женщина, а не легкомысленная девчонка, — подхватил Курт.
Энэлайз засмеялась на сказанный комплимент и продолжила:
— Я так постарела, устала, стала резкой и скучной. Скоро я превращусь в какое-то бесполое существо, которое не интересует ничего кроме бизнеса.
— А твой чудесный ребенок? — задал вопрос Курт. — Война всех нас состарила, Энэлайз. Многих она не только состарила, но искалечила морально и физически, но многих сделала лучше, проявив те качества, которые оставались ранее невостребованными. Кем бы ты была сейчас, если бы не война? Просто чей-то капризной женой, и была бы ты счастлива? Ведь ты сильная натура, очень способная к предпринимательству. Пусть в трагических обстоятельствах, но ты получила возможность реализовать свои способности, а не остаться кокеткой, кружащей мужчинам головы.
— Но в душе мне так одиноко! — попыталась возразить Энэлайз, стараясь приоткрыть ему свой внутренний мир.
— Энэлайз! — сказал серьезно Курт и взял ее руки в свои. — Я люблю тебя, и ты это знаешь.
Она послушно кивнула головой, и слезы подступили к ее глазам. Он был такой хороший, такой добрый и… так не подходил ей.
«Я хочу Марка!» — кричало предательски ее сердце.
— Выходи за меня замуж, Энэлайз. Ты заслужила любви! Позволь мне сделать тебя счастливой.
— Но, Курт! Я ведь замужем! — запротестовала Энэлайз.
— Замужем за бессердечным, лживым мерзавцем, — подхватил Курт. — Ты можешь получить от него развод. Судя по тому, что ты рассказала, мы можем уличить его в нарушении супружеской неверности.
— Но скандал… Я не хочу тебя втягивать в нечто подобное…
— Я уже втянут во все, что касается тебя. Я это выбрал сам.
Энэлайз нахмурилась и посмотрела на водную гладь реки.
Освободиться от Марка… Разве не об этом она мечтала? Здесь, рядом был Курт, который предлагал ей доброту, любовь и состояние — одним словом, все, о чем женщина может только мечтать. Но она знала… что не будет счастлива.
— Курт, — обратилась она к нему. — Даже, если я расторгну брак с помощью суда, я все равно останусь замужней женщиной в глазах моей церкви! Я — католичка, и ты об этом знаешь.
— Но ведь и церковный брак можно аннулировать! — воскликнул Курт.
— Иногда можно, — призналась Энэлайз.
— О, Боже! Он заставил тебя выйти за него замуж. Затем он бросил тебя. Он унижал тебя… Ведь это веские причины для расторжения брака в глазах твоей церкви, — сказал Курт.
Энэлайз стояла молча и смотрела на воду, а затем вздохнула и ответила:
— Я подумаю об этом, Курт. Я обещаю тебе. Дай мне немного подумать. Я не хочу спешить. Немец улыбнулся.
— Конечно, mein liebchen[32], ты можешь все обдумать. Ты же знаешь, что я умею ждать.
Редкостная, искренняя улыбка озарила лицо Энэлайз. Какой же он был добрый человек, но, пожалуй, слишком положительный для нее. Сможет ли он когда-нибудь понять ее?
На следующий день Курт Миллер уехал в Новую Англию заключать контракты с валадельцами фабрик готового платья. Все военные годы они работали на армию, поставляя обмундирование для солдат, и сейчас были совершенно выбиты из колеи известием об окончании военных действий. Миллер надеялся воспользоваться их растерянностью и заключить максимально выгодные для себя контракты.
У Энэлайз появилось время обдумать предложение владельца магазина и почувствовать — действительно ли она будет скучать без него.
Да, ей было не только одиноко, но и плохо без Курта.
В магазине ее не любили — она была женщиной, сделавшей карьеру среди мужчин, и они побаивались и избегали ее. У нее не было времени, чтобы подружиться с дамами, жившими с ней по соседству.
Кроме того, их отталкивало то, что она работает, что ее семейное положение двусмысленно, и что у нее есть черная служанка.
Получалось, что никаких друзей и знакомых, кроме Курта, у нее не было. Ей не с кем было просто поболтать, посмеяться, никто так преданно не восхищался ею и не выслушивал ее мысли по самым различным вопросам.
Вечером после работы, она с нетерпением бежала домой к Джонни, которого так любила, но это общение не могло заменить ей отсутствие мужского внимания.
Иногда она возвращалась так поздно, что заставала сына уже спящим, и ее собеседницей становилась Мэй.
Энэлайз отлично понимала, что Курт никогда не станет ддя нее тем, кем был для нее Марк. Но ведь и выбора — или Курт или Марк — у нее тоже не было. Марк отказался от нее.
Вернувшись из поездки, Курт выжидательно поглядывал на нее, но Энэлайз делала вид, что не замечает этих взглядов. Она действительно была рада его возвращению, но обсуждение вопроса о браке она решила отложить. Он понял это и не настаивал, а просто слушал ее отчеты о делах в магазине, о ее новых идеях и о проделках ее сына Джонни.
Возвращаясь домой, Энэлайз все думала о том, что рано или поздно ей надо будет дать ответ Курту. Она не могла долго оставлять его в неопределенности и, если он не нужен ей, должна была освободить его. Может другая женщина сделает его счастливым.
Она перешагнула порог своего дома, и сын радостно бросился ей навстречу.
— Джонни! — воскликнула Энэлайз и обняла его маленькое, крошечное тельце.
Какой же он был маленький и как ей было страшно за него! Возможно, сейчас ему было достаточно ее любви, но потом… Как сможет она научить его тому, чему должен научить его отец? Мальчику нужен отец, с которого можно брать пример, и она никогда не заменит ему отца.
