Эрик чувствовал, что прежняя сила вернулась к нему — и даже, пожалуй, за последнюю неделю он окреп еще больше. Они с Бигто, как самые сильные, старались брать на себя основную тяжесть работы, но стражники и де Лонгвиль бдительно следили, чтобы каждый заключенный втащил наверх свою долю камней.
Возвращаясь туда, куда щебень вываливали из телег, Эрик увидел, что Робер де Лонгвиль машет рукой, подзывая к себе заключенных. Когда все шестеро выстроились перед ним неровной шеренгой, сержант с дружеской улыбкой на лице поинтересовался:
— Устали?
Заключенные забормотали, что да, они устали, и де Лонгвиль понимающе покивал.
— Готов спорить, — сказал он, — что вы ни разу в жизни так не уставали.
Ответом ему опять было согласное бормотание. Де Лонгвиль покачался с каблуков на носки и вдруг заорал:
— А что вы будете делать, если враг нападет на вас, усталых?
Кто-то внезапно навалился на Эрика сзади, и он упал, а, перекатившись на спину, увидел над собой какого-то человека в черном. Остальные заключенные тоже валялись на земле — кроме Шо Пи, который ловко отпрыгнул в сторону, и вместо него в грязь упал человек, одетый в черное.
— Ого! Как это тебе удалось? — сказал де Лонгвиль.
— Просто я ни на миг не допускаю, что мне ничто не угрожает, сержант, — ответил Шо Пи.
Де Лонгвиль кивнул, вскинув бровь, и с ноткой уважения в голосе сказал:
— Вот такой подход мне по душе. — Он не спеша подошел к Шо Пи. — Вы мудро поступите, — сказал он, обращаясь к остальным, — если будете брать с него пример. — И тут же, без всякого предупреждения, резко ударил Шо Пи по колену.
Но изаланец искусно уклонился и, внезапно взорвавшись серией быстрых движений, покрыл грудь и лицо де Лонгвиля градом ударов; потом он присел и, крутанувшись на месте, подсек ему ноги.
Де Лонгвиль упал; заключенные, уже успевшие подняться, захохотали, но их смех оборвался, когда подбежали стражники с арбалетами и оттеснили Шо Пи от сержанта.
Де Лонгвиль сел, потряс головой, потом вскочил на ноги.
— Вы думаете, это было смешно?
Заключенные молчали.
— Я спросил — вы думаете, что это было смешно?
— Нет, сержант! — дружно прокричали заключенные.
Де Лонгвиль внимательно осмотрел каждого и тихо сказал:
— Сейчас я покажу вам кое-что действительно смешное. — И неожиданно рявкнул:
— Эту кучу камней вы сыпали не туда! — Эрик едва подавил стон, понимая, что за этим последует. — Вы разберете ее и перенесете сюда! — Де Лонгвиль указал на новое место. — А если я потом передумаю, вы перетащите их опять. Ясно?
— Да, сэр! — не задумываясь крикнул Эрик.
— За работу!
Не оглядываясь на остальных, Эрик закинул на плечо мешок и побрел к куче. Но едва он наклонился, чтобы поднять первый камень, его остановил голос де Лонгвиля:
— Сверху вниз, фон Даркмур! Вы должны разобрать ее сверху!
Эрик вздрогнул, но промолчал и начал подниматься по щебню. У него за спиной Билли Гудвин пробормотал:
— Дорого бы я дал, чтобы хоть раз хорошенько врезать этому ублюдку.
Бигго, который шел чуть ниже, на это заметил:
— Ты у нас такой везунчик, что наверняка угодишь ему прямо в сердце и сломаешь ногу, потому что оно у него каменное.
Эрик не смог удержаться от смеха и внезапно осознал, что после смерти Стефана смеется первый раз. В этот момент он поскользнулся и, поднимаясь, проклял тот день, когда неделю назад впервые попал в этот лагерь.
В пяти милях к востоку от Крондора повозка, в которой везли заключенных, свернула с широкого тракта между Крондором и Даркмуром и покатила к югу — но не к Долине Грез и кешийской границе. Заброшенный проселок уперся в маленькое озерцо, на берегу которого, как подумал Эрик, раньше была крестьянская деревенька. Теперь эти места, очевидно, принадлежали короне, поскольку по дороге они миновали несколько застав; повозку трижды останавливали, и Робер де Лонгвиль предъявлял документы. Учитывая, что конвой был в мундирах личной гвардии принца, такая бдительность показалась Эрику странной.
Удивление его возросло еще больше, когда он увидел солдат, охранявших лагерь. Все как один — побывавшие во многих боях, покрытые шрамами ветераны. И у всех была разная форма: на одних — черные с золотым орлом мундиры Бас-Тайры, на других — коричневые с золотой чайкой, герцогства Крайдского.
Сержант, начальник караула, знал де Лонгвиля в лицо, несколько раз назвал его по имени, но тем не менее внимательно проверил его документы Когда повозка вкатилась в ворота, Эрик увидал двенадцать мужчин в черных рубашках и таких же штанах — они стреляли из луков по деревянным мишеням, а когда ворота закрылись, он заметил еще шестерых, которые упражнялись в верховой езде. Рассмотреть их получше Эрику не удалось: ему и остальным приказали вылезать из повозки и строиться у главного барака. Там их расковали, и де Лонгвиль ушел в барак.
Вернулся он только через час с лишним в сопровождении человека, похожего на лекаря, который осмотрел заключенных и сделал несколько непонятных замечаний относительно их состояния. Эрик чувствовал себя лошадью, выставленной на продажу, особенно когда заключенным приказали проделать несколько странных упражнений и промаршировать по кругу, а люди в черном, столпившись вокруг, смеялись и отпускали грубые шуточки.
Потом их отвели во второй деревянный барак, который оказался столовой. Вместе с ними обедали и люди в черном, но свободного места за столами все равно оставалось изрядно. Юноши, одетые в ливреи слуг принца Крондорского, метались между столами, и еды было в таком изобилии, о котором Эрик не мог и мечтать. Горячие хлебцы, истекающие маслом, кувшины холодного молока, подносы с сыром и фруктами, горы мяса — цыплята, говядина и свинина — с гарниром из разнообразных овощей.
Оголодавший Эрик набросился на еду, переел и всю ночь мучился животом, а утром начались тренировки, и им приказали соорудить эту насыпь.
Мысли Эрика прервал голос Шо Пи:
— Прошу простить меня.
Эрик опустился на колени и, начав наполнять мешок, спросил:
— За что?
— Я позволил гневу взять верх надо мной. Если бы я дал де Лонгвилю сбить меня с ног, мы бы уже закончили насыпать холм и отдыхали.
Эрик взвалил на плечи тяжелый мешок.
— Он все равно нашел бы другой повод.
Шо Пи принялся наполнять свой мешок, а Эрик, перед тем как начать осторожный спуск, добавил:
— Это стоит того, чтобы полюбоваться, как он шлепнулся на задницу.
— Я надеюсь, друг Эрик, что и завтра ты будешь думать так же.
Несмотря на ноющие плечи и синяки на всем теле, Эрик в этом не сомневался.
***
— Подъем, падаль!
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
