Тогда попросили разрешения у Государя подать шампанское, чтобы выпить за здоровье Августейшего Хозяина. Было произнесено много тостов и пожеланий. Пили за здоровье всех лиц свиты в отдельности, почему приходилось все время подливать в бокалы вино, кроме бокала Государя, который пил небольшими глотками. Когда, казалось, все темы для тостов были исчерпаны, флаг-капитан спросил разрешения у Государя произнести еще один, но и последний тост. Получив милостивое разрешение, флаг-капитан начал говорить о блестящем состоянии яхты и о той колоссальной разнице между настоящими и прежними порядками и службой на ней, в чем Его Величество лично сам убедился, плавая теперь и ранее на яхте. Свой тост адмирал Нилов закончил, предложив выпить за мое здоровье и дальнейшую плодотворную службу, так как своим образцовым порядком яхта всецело обязана мне. Сконфуженный, стоял я перед Государем, который в милостивых выражениях подтвердил все сказанное адмиралом. Я невольно подумал о положении командира яхты, командовавшего ею уже 8-й год.
Через несколько дней после этого яхта снялась с якоря и перешла на Кронштадтский рейд, куда к этому времени прибыла из Петергофа яхта «Александрия».
После приема начальствующих лиц Государь пригласил к себе в каюту всех офицеров яхты, где Ее Величество собственноручно подарила каждому по паре запонок, как память о приятном совместном плавании, а затем начался съезд.
Офицеры и команда были поставлены во фронт. Государь с Императрицей вышли на верхнюю палубу и начали обходить по фронту офицеров, начиная с левого фланга, подавая всем руку и произнося слова благодарности. Подойдя ко мне, крайнему с правого фланга, Государь посмотрел своим чарующим, лучистым взглядом мне прямо в глаза и сказал дословно следующее: «Поражен тем, что видел. Твердо верю, что всюду, где Вы будете начальником, будет такая же образцовая служба и порядок. Сердечное Вам спасибо». Затем Государь обратился к команде с несколькими ласковыми словами, благодаря за службу и порядок на яхте, и простился с ней. «Рады стараться, Ваше Императорское Величество» и громогласное, несмолкаемое «ура» было ответом команды яхты, беззаветно преданной своему обожаемому Хозяину. Яхта «Александрия» снялась с якоря, увозя Их Величеств, а команда все продолжала кричать «ура».
Та к кончилось шхерное плавание Их Величеств на Их старой яхте «Полярная Звезда».
Через несколько дней яхта перешла в Петербург на свое постоянное зимнее место и вступила в резерв[315]. Начиналась опять обычная зимняя служба, когда мне предстояло, оставаясь в резерве на яхте по должности старшего офицера, продолжать командовать 2-й ротой в экипаже.
Неожиданно стало известно, что морской министр, ввиду гибели линейного корабля «Император Александр III» и крейсера «Нахимов» под Цусимой, решил зачислить крейсер «Диана» в состав Гвардейского экипажа. Такое известие нас всех очень поразило, так как «Диана» был совершенно устаревший по типу своему крейсер, пригодный только для учебных целей, но приходилось мириться, так как нам всем была известна беспричинная нелюбовь морского министра к Гвардейскому экипажу. Одновременно я получил предложение от вновь назначенного командиром крейсера «Диана»[316] капитана 1 ранга Гирса перейти к нему старшим офицером, на что я, отблагодарив его за честь, ответил, что представляю этот вопрос разрешению начальства, так как не считаю себя в праве делать выбор.
Вскоре на яхту зашел командир ее, которому я и доложил о сделанном мне предложении и моем ответе. На что командир ответил мне, что он считает нужным запросить об этом начальника Главного Морского Штаба и передаст мне его решение. На другой день командир передал мне буквально следующее: «Начальник Главного Морского Штаба сказал, что, если вы желаете продолжать вообще службу во флоте и делать карьеру, то вам необходимо уйти с яхты».
Хотя прошло много лет с тех пор и совершилось то, о чем нельзя было даже видеть в самом тяжелом, я не могу прийти в себя от такого отношения к офицеру, служащему старшим офицером на Императорской яхте Самодержавного Русского Государя.
Та к был решен вопрос о моем переводе на совершенно устаревший крейсер, где служба моя засчитывалась мне в ценз.
Крейсер «Диана» находился в Кронштадте, куда он был приведен на буксирах из Петербурга после двухлетнего стояния в ремонте на заводе. Коренной своей команды на нем почти не было, и лишь только на переходе ему назначили 140 человек. Было также несколько офицеров тоже случайного назначения. Пока я сдавал должность моему преемнику и формировал ядро новой команды для крейсера, командир его успел вступить в должность. Через несколько дней после него прибыл и я с новой командой и вступил в исполнение своих обязанностей.
Крейсер, пребывая два года в полном запущении, находился в ужасном состоянии, команда же его представляла из себя просто мужиков, одетых в форму матросов. Дисциплина, порядок, уставы были слова, непонятные для этой команды. Приходилось заниматься с ними, как с новобранцами, начиная с азов военно-морской службы. Целые дни и часто ночи проводил я в беспрерывной работе, хотя бы только для того, чтобы подготовить крейсер к зимовке на нем.
Наступило 6 декабря — наш экипажный праздник, когда экипаж в полном составе имел счастье представляться ежегодно на смотру Августейшему Имениннику, а вечером в кают-компании накрывался товарищеский ужин, в котором присутствовали все прежде служившие.
4 декабря командир крейсера «Диана» отбыл в Петербург, выразив свое сожаление, что я не могу быть на празднике в экипаже и предупредив, что вернется только 7-го декабря. Вечером 4-го же я получил телеграмму от адъютанта экипажа: «По приказанию командира экипажа вам надлежит присутствовать на параде 6 декабря в Царском Селе, почему сдайте должность следующему по старшинству и прибудьте в Царское Село в манеж к 10 часам утра».
Прочитав такое приказание, расходящееся с полученным приказанием от командира, я отложил, ввиду позднего часа, решение до утра, считая это каким-то недоразумением, так как отсутствие одного из офицеров экипажа на параде было бы даже незаметно. На другой день рано утром мне доложили, что идет наш командир. Не успел я, удивленный неожиданным возвращением командира, доложить ему о полученном приказании, как командир сам заявил мне, что приехал, чтобы оформить мой отъезд. На мое заявление, что мне незачем ехать, командир ответил, что нельзя не ехать, так как Государь собирается объявить какую-то милость экипажу и приказано, чтобы все офицеры присутствовали обязательно.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
