и все, что бросалось в глаза при входе в комнату. Холмс медленно похаживал вокруг, с живейшим интересом исследуя каждую вещь.
– Что здесь? – спросил он, стукнув по несгораемому шкафу.
– Деловые бумаги моего отчима.
– Ого! Значит, вы заглядывали в этот шкаф?
– Только раз, несколько лет назад. Я помню, там была кипа бумаг.
– А нет ли в нем, например, кошки?
– Нет. Что за странная мысль!
– А вот посмотрите!
Он снял со шкафа маленькое блюдце с молоком.
– Нет, кошек мы не держим. Но зато у нас есть гепард и павиан.
– Ах да! Гепард, конечно, всего только большая кошка, но сомневаюсь, что такое маленькое блюдце молока может насытить этого зверя. Да, в этом надо разобраться.
Он присел на корточки перед стулом и принялся с глубоким вниманием изучать сиденье.
– Благодарю вас, все ясно, – сказал он, поднимаясь и кладя лупу в карман. – Ага, вот еще кое-что весьма интересное!
Внимание его привлекла небольшая собачья плеть, висевшая в углу кровати. Конец ее был завязан петлей.
– Что вы об этом думаете, Уотсон?
– По-моему, самая обыкновенная плеть. Не понимаю, для чего понадобилось завязывать на ней петлю.
– Не такая уж обыкновенная… Ах, сколько зла на свете, и хуже всего, когда злые дела совершает умный человек! Ну, с меня достаточно, мисс, я узнал все, что мне нужно, а теперь с вашего разрешения мы пройдемся по лужайке.
Я никогда не видел Холмса таким угрюмым и насупленным. Некоторое время мы расхаживали взад и вперед в глубоком молчании, и ни я, ни мисс Стоунер не прерывали течения его мыслей, пока он сам не очнулся от задумчивости.
– Очень важно, мисс Стоунер, чтобы вы в точности следовали моим советам, – сказал он.
– Я исполню все беспрекословно.
– Обстоятельства слишком серьезны, и колебаться нельзя. От вашего полного повиновения зависит ваша жизнь.
– Я целиком полагаюсь на вас.
– Во-первых, мы оба – мой друг и я – должны провести ночь в вашей комнате.
Мисс Стоунер и я взглянули на него с изумлением.
– Это необходимо. Я вам все объясню. Что это там, в той стороне? Вероятно, деревенская гостиница?
– Да, там «Корона».
– Очень хорошо. Оттуда видны ваши окна?
– Конечно.
– Когда ваш отчим вернется, скажите, что у вас болит голова, уйдите в свою комнату и запритесь на ключ. Услышав, что он пошел спать, вы снимете засов, откроете ставни вашего окна и поставите на подоконник лампу; эта лампа будет для нас сигналом. Тогда, захватив с собой все, что пожелаете, вы перейдете в свою бывшую комнату. Я убежден, что, несмотря на ремонт, вы можете один раз переночевать в ней.
– Безусловно.
– Остальное предоставьте нам.
– Но что же вы собираетесь сделать?
– Мы проведем ночь в вашей комнате и выясним причину шума, напугавшего вас.
– Мне кажется, мистер Холмс, что вы уже пришли к какому-то выводу, – сказала мисс Стоунер, дотрагиваясь до рукава моего друга.
– Быть может, да.
– Тогда, ради всего святого, скажите хотя бы, отчего умерла моя сестра?
– Прежде чем ответить, я хотел бы собрать более точные улики.
– Тогда скажите по крайней мере, верно ли мое предположение, что она умерла от внезапного испуга?
– Нет, неверно: я полагаю, что причина ее смерти была более вещественна… А теперь, мисс Стоунер, мы должны вас покинуть, потому что, если мистер Ройлотт вернется и застанет нас, вся поездка окажется совершенно напрасной. До свидания! Будьте мужественны, сделайте все, что я сказал, и не сомневайтесь, что мы быстро устраним грозящую вам опасность.
Мы с Шерлоком Холмсом без всяких затруднений сняли номер в гостинице «Корона». Номер наш находился в верхнем этаже, и из окна видны были ворота парка и обитаемое крыло сток-моронского дома. В сумерках мы видели, как мимо проехал доктор Гримсби Ройлотт, его грузное тело вздымалось горой рядом с тощей фигурой мальчишки, правившего экипажем. Мальчишке не сразу удалось открыть тяжелые железные ворота, и мы слышали, как рычал на него доктор, и видели, с какой яростью он потрясал кулаками. Экипаж въехал в ворота, и через несколько минут сквозь деревья замелькал свет от лампы, зажженной в одной из гостиных.
Мы сидели в потемках, не зажигая огня.
– Право, не знаю, – сказал Холмс, – брать ли вас сегодня ночью с собой! Дело-то очень опасное.
– А я могу быть полезен вам?
– Ваша помощь может оказаться неоценимой.
– Тогда я непременно пойду.
– Спасибо.
– Вы говорите об опасности. Очевидно, вы видели в этих комнатах что-то такое, чего не видел я.
– Нет, я видел то же, что и вы, но сделал другие выводы.
– Я не заметил в комнате ничего примечательного, кроме шнура от звонка, но, признаюсь, не способен понять, для какой цели он может служить.
– А на вентилятор вы обратили внимание?
– Да, но мне кажется, что в этом маленьком отверстии между двумя комнатами нет ничего необычного. Оно так мало, что даже мышь едва ли может пролезть сквозь него.
– Я знал об этом вентиляторе прежде, чем мы приехали в Сток-Морон.
– Дорогой мой Холмс!
– Да, знал. Помните, мисс Стоунер сказала, что ее сестра чувствовала запах сигар, которые курит доктор Ройлотт? А это доказывает, что между двумя комнатами есть отверстие, и, конечно, оно очень мало, иначе его заметил бы следователь при осмотре комнаты. Я решил, что тут должен быть вентилятор.
– Но какую опасность может таить в себе вентилятор?
– А посмотрите, какое странное совпадение: над кроватью устраивают вентилятор, вешают шнур, и леди, спящая на кровати, умирает. Разве это не поражает вас?
– Я до сих пор не могу связать эти обстоятельства.
– А в кровати вы не заметили ничего особенного?
– Нет.
– Она привинчена к полу. Вы когда-нибудь видели, чтобы кровати привинчивали к полу?
– Пожалуй, не видел.
– Леди не могла передвинуть свою кровать, ее кровать всегда оставалась в одном и том же положении по отношению к вентилятору и шнуру. Этот звонок приходится называть просто шнуром, так как он не звонит.
– Холмс! – вскричал я. – Кажется, я начинаю понимать, на что вы намекаете. Значит, мы явились как раз вовремя, чтобы предотвратить ужасное и утонченное преступление.
– Да, утонченное и ужасное. Когда врач совершает преступления, он опаснее всех прочих преступников. У него крепкие нервы и большие знания. Палмер и Причард [23] были лучшими специалистами в своей области. Этот человек очень хитер, но я надеюсь, Уотсон, что нам удастся перехитрить его. Сегодня ночью нам предстоит пережить немало страшного, и потому, прошу вас, давайте пока спокойно закурим трубки и проведем эти несколько часов, разговаривая о чем-нибудь более веселом.
Часов около
