он в полном дисциплинарном режиме. Черч в беде. — Ты надел кольцо на палец моей дочери, не спросив моего разрешения — мы не друзья.
— Боже мой, ты такой бумер! — я задыхаюсь, возвращаясь к старым привычкам. Глубоко вздохнув, я устраиваюсь поудобнее и пытаюсь противостоять суровому взгляду, который мой отец только что бросил на меня. — Сейчас уже не 1605 год. Я не принадлежу тебе, и Черч не обязан тебя об этом спрашивать. Единственный человек, которого он должен был спросить, это я.
— Ну, а когда свадьба? — спрашивает папа, пробуя другую тактику и поворачиваясь ко мне. Близнецы, Спенсер и Рейнджер отступают назад, не зная, как вмешаться в эту словесную перепалку. По крайней мере, я знаю, что, если отец снова попытается схватить меня, они вмешаются. — Потому что, по крайней мере, когда всё это закончится, вы будете вынуждены признаться в своей лжи. — Он направляется к двери, проносясь мимо парней и направляется к лестнице, а я, спотыкаясь, следую за ним. — И, кстати, ты не можешь покинуть страну без паспорта.
— У меня есть паспорт, — признаюсь я, вытаскивая его из кармана, когда папа останавливается, поставив одну ногу на нижнюю ступеньку. Он оглядывается через плечо со смесью беспомощности и страха. Более чем вероятно, он понимает, что Черч Монтегю достал мне паспорт, не посоветовавшись с ним. Каким-то образом это означает, что Черчу удалось самостоятельно раздобыть всю необходимую документацию. По общему признанию, меня это тоже в равной степени завораживает и пугает. — А что, если я останусь с Монтегю? Что, если… Я обещаю не встречаться с Эриком Уорреном и даже близко к нему не подходить?
Прежде чем Арчи успевает ответить, раздаётся стук в сетчатую дверь.
— Привет? Есть кто-нибудь дома? Всё в порядке, я захожу. Я вхожу.
Дверь широко распахивается, впуская великодушную женщину со светлыми волосами и голубыми глазами.
— Мама, — начинает Черч, быстро моргая в редкий момент удивления. — Что ты здесь делаешь?
— Хотела увидеть тебя, глупышка, — говорит она, запечатлевая лавандовый поцелуй на обеих щеках Черча и оставляя пятна от губной помады. Близнецы и Спенсер хихикают, пока она не обращает на них внимание, ероша волосы и целуя лица. Даже Рейнджер не является исключением. Даже я не исключение. — Моя будущая невестка! — говорит она со слезами на глазах, притягивая меня к себе для объятий, пахнущих цветами, а затем обхватывает ладонями моё лицо, чтобы поцеловать в обе щеки и лоб.
Маму Черча невозможно не заметить, эту сияющую женщину в белой широкополой шляпе от солнца, перчатках и платье, облегающем её гибкие формы. Она выделяется, как солнечный луч, в тёмной, порой унылой атмосфере Академии Адамсон.
— Миссис Монтегю, — говорит папа, бросая на меня грозный взгляд. Честно говоря, я понятия не имела, что она появится здесь сегодня. Я поднимаю ладони вверх и раскидываю их в извиняющемся жесте капитуляции. — Чем я могу вам помочь? Академия рекомендует родителям звонить, прежде чем заезжать в гости или на экскурсию.
— О, не будьте смешным, — молвит она, пренебрежительно взмахивая рукой в перчатке, на другой руке у неё перекинут чехол для одежды. — Я была в Натмеге, чтобы поработать над небольшим бизнес-проектом, и решила заехать сюда, чтобы сделать Шарлотте подарок. Правильно ли, я услышала разговор о том, чтобы остановиться у нас? Шарлотте всегда рады в нашей семье.
— Мама, ты подслушивала? — отчитывает её Черч, но она отмахивается от него.
— Дети, — начинает папа, делая ударение на этом ужасном слове так, как может только он, — обсуждали поездку в Лондон на осенних каникулах. Как вы можете себе представить…
— Лондон? О, да, у нас есть квартира в Гайд-парке. Звучит как прекрасный способ провести каникулы.
В этот момент я осознаю две вещи: мать Черча вне всяких похвал, и она также вне привилегий. Она не знает значения слова «нет».
— Хотя я не против того, чтобы Шарлотта однажды отправилась исследовать мир, сейчас просто неподходящее время, — объясняет Арчи, наконец поворачиваясь и спускаясь по оставшейся части лестницы, чтобы встать рядом с миссис Монтегю.
— Если вас беспокоит надзор, то мы с Дэвидом более чем счастливы поехать с ними. О Шарлотте хорошо позаботятся. А теперь посмотри, что я тебе принесла. — Она расстёгивает молнию на чехле для одежды и достаёт белое платье, демонстрируя его на обозрение всей комнате.
— Что… это такое? — спрашиваю я, чувствуя, как к горлу подкатывает комок необузданных эмоций. Я прекрасно знаю, что это такое.
— Это твоё свадебное платье! — отвечает миссис Монтегю, перекидывая его через руку и протягивая мне. — Это то же платье, что я надела, когда мне было семнадцать лет. Она вздыхает и поднимает глаза к потолку, как будто уже погрузилась в яркие грёзы о Дэвиде Монтегю в молодости.
— Видеть платье до свадьбы — плохая примета для жениха, — говорит Черч, выглядя немного бледнее обычного. Элизабет Монтегю отмахивается от его опасений.
— Это просто смешно. Мы с твоим отцом вместе выбирали это платье. Мы сбежали с ним в Париж. — Она снова вздыхает и обмахивает лицо веером. — Как ты думаешь, вы двое, возможно, захотите пожениться в Лондоне? Мы могли бы арендовать аббатство!
— … аббатство? — спрашиваю я, замечая, что Черч бросает на маму взгляд, похожий на тот, которым я смотрю на своего отца, когда он совсем выходит из себя. Просто его мама перегибает палку совершенно по-другому.
— Вестминстерское аббатство, — говорит она, как ни в чём не бывало. Я давлюсь собственной слюной, заставляя Спенсера тереть и похлопывать меня по спине, чтобы помочь прочистить горло.
— Я думала, там могут жениться только члены королевской семьи? — мне удаётся выбраться, в то время как папа стоит ошеломлённый и безмолвный возле лестницы.
— У нас есть высокопоставленные друзья, — говорит Элизабет, а потом хихикает, как будто в этом нет ничего особенного.
— Мама, это даже отдалённо нереалистичный вариант, — начинает Черч, но она успокаивает его, прищёлкнув языком.
— О, тише, Черч. Держи, дорогая. А ты как думаешь?
Она протягивает мне платье, и я благоговейно беру его, опуская взгляд на расшитый бисером лиф, а затем снова поднимаю взгляд на её лицо. Конечно, я встречаюсь с её сыном, но… Я также встречаюсь с четырьмя другими парнями.
«Какого чёрта я здесь делаю?!»
Элизабет выглядит такой взволнованной перспективой женитьбы сына на мне в этом платье; она верит в олдскульную любовь с первого взгляда. Что произойдёт, если из этого ничего не выйдет?
— Миссис Монтегю… — папа вздрагивает, глядя на неприличное платье так, словно предпочёл бы сжечь его, чем смотреть, как я выхожу в нём замуж.
— Примерь его, — подбадривает она, махая мне руками в
