из одноименного романа Стивена Кинга. Там у героини ведь тоже была суперспособность к телекинезу.
Мордобой решил остановить Кабан, который решительно встал между противницами:
— Так, все, брейк! Девочки, а ну-ка успокоились! Извинитесь и пожмите друг другу руки.
— И не подумаю… — просипела Гюрза.
— Раз она не будет извиняться, я тоже отказываюсь, — просипела Джей и тихо ойкнула. — Атас, ребята, кажется, я охрипла.
— Еще бы! Такой удар! И как только Длинноногая куколка тебе шею не сломала⁈ — восторженно произнес Левша.
Луцык многозначительно посмотрел на него, и он тут же заткнулся.
Кабан помог Гюрзе умыться водой из пятилитровой баклажки, которую они захватили из Маяковки.
— Я очень страшная? — спросила она.
Картина была, конечно, так себе. Нос распух и покраснел, как спелый помидор, а под глазами созревали два фингала.
— Ну-у-у как тебе сказать…— протянул Кабан.
— Скажи честно, — настаивала Гюрза.
— Выглядишь, как Рокки в конце первой части.
— Как кто?
— Неважно. Забей.
Гюрза пощупала нос и по ее щекам потекли слезы.
— Больно?
— Очень.
Кабан в порыве сочувствия хотел было обнять девчонку, но передумал. Кто знает, что в голове у этой чокнутой. Мало ли что ей там покажется.
— Я домой хочу, — скульнула она.
— А кто не хочет? — произнес Кабан.
— А еще я хочу, чтобы мы нашли Володю… То есть Остапа.
— Было бы неплохо.
— Мы ведь выберемся с этой чертовой планеты?
Собеседник вместо ответа перепрыгнул на другую тему:
— А ты что, правда ходила на джиу-джитсу?
— Правда. Целую неделю занималась.
— И много приемчиков знаешь?
— Не особо. Вернее, нисколько. Ничему не успела научится. Это были бесплатные занятия, по акции. Дальше надо было платить, а у меня тогда худо было с финансами.
— И что, там вас прямо серьезно обучали? Учитель был, как в фильмах про кунг-фу, и все такое?
— Был. Звали его Хисамори Сато.
— Японец?
— Вроде такого.
— Вроде или точно?
— Ну он говорил, что японец из Токио, а потом оказалось, что киргиз из Бишкека.
— А как ты узнала?
— Мы с ним ходили на свидание, посидели в ресторане, он напился и все мне разболтал.
— Выходит, он не был сенсеем?
— Почему же, был. Двукратный чемпион первенства Кыргызской республики по джиу-джитсу.
— Звучит не очень.
— Зато он оказался отличным парнем, мы потом с ним полгода встречались.
— И это после того, как ты узнала, что он выдавал себя за японца.
— Ну и что, подумаешь, выдавал. Законы маркетинга. Люди охотнее идут к учителю-японцу, а киргизов у нас недолюбливают.
Кабан подумал, что сейчас самое время задать давно интересующий его вопрос:
— Гузель, давно хотел у тебя спросить кое о чем.
— Спрашивай, — шмыгнула носом Гюрза.
— А не обидишься?
— Смотря что спросишь.
— Резонно. Но все-таки попробую… Скажи, а почему ты такая сука?
Он ожидал бурной реакции, но произошло совершенно противоположное.
— Не знаю, — ангельским голосом произнесла Гюрза. — Наверное, в маму пошла. Она очень темпераментная женщина.
— Гены, значит. Ну понятно. Вернее, нет, ни хрена непонятно. Ты сейчас такая открытая, добрая. И мы нормально общаемся. А через минуту ты можешь превратиться в какую-то фурию.
— Могу.
— А зачем?
— Говорю же, гены. Ничего не могу с собой поделать.
— И тебя это устраивает?
— Вполне.
— А ты никогда не хотела измениться?
— А ты?
— Что я?
— Никогда не хотел похудеть?
Кабан понял, что лучше, пока не поздно, свернуть разговор.
— Ты почему не помог мне, когда она врезала ботинком? — периодически откашливаясь, устраивала тем временем допрос Луцыку Джей.
— Ну… я это…
— Ты «это»?.. Что ты там мямлишь? Отвечай.
— Двое дерутся — третий не мешай! — нашелся он.
— Она же могла меня убить…
— Но ведь не убила.
— Но могла.
— Ну прости. Я не думал, что все так далеко зайдет.
— А с чего, кстати, Левша назвал ее Длинноногой куколкой?
— Он сам это прозвище ей придумал. Мы ставки делали на победительницу.
— А мне какую кликуху дал?
— Мелкая крокозябра.
— Ну хоть не самый отстой, уже хорошо. И на кого ты поставил?
— На тебя, конечно!
— И много?
— Поллитровку самогонки!
— Значит, вот сколько стоит моя жизнь… Полбанки сэма.
— Твоя жизнь стоит гораздо больше, Джей. И если надо, я отдам за тебя свою…
— Так и поставил бы тогда свою жизнь.
— Ну Левша предложил на самогонку играть… И мы что-то увлеклись. Прости еще раз.
— Ладно, прощаю. Но обещай, что в следующий раз ставка будет больше.
— Насколько больше?
— Ну хотя бы пара литров.
— Заметано!
— Кстати, — Луцык подергал мочку левого уха. — Вот когда ты кричишь у всех в голове словно что-то взрывается… А ты?
— Что я?
— С тобой ничего не происходит?
— Не-а.
— А почему?
— Откуда мне знать! Наверное, особенности моего дара таковы, — Джей встала на паузу. — Зря я ее так отметелила…
— Гюрзу-то?
— Ее.
— Она сама на звездюли напросилась. Первой начала.
— Так-то оно так, но…
— Что?
— Не люблю злиться. А тут прям что-то на меня нашло.
— Да ведь она тебя чуть не инвалидом не сделала!
— Все равно.
— Это все от стресса, наверное. Плюс авария.
— Наверное.
Луцык посмотрел на Джей и подумал: «Какая же она хорошая! И почему у нас ничего не вышло тогда? Мы просто созданы друг для друга… Но не все еще потеряно, здесь, на Карфагене, я очень постараюсь вернуть ее».
— Может поцелуемся? — неожиданно для самого себя предложил он.
— Чего⁈ — возмутилась Джей.
— Ну один маленький поцелуйчик, в знак, так сказать, примирения.
— Ты совсем офонарел? Я же почти замужем.
— Ты что, все еще надеешься, что мы вернемся на Землю?
— Я в этом уверена. Как и в том, что у нас с Валерой обязательно будет свадьба.
— С тамадой, голубями и куклой на капоте белого лимузина?
— Именно так!
— Какая пошлость!
Содержательную беседу прервал крик Левши:
— Ящер возвращается! И не один!
На горизонте и в самом деле виднелись
