Однако когда они прибыли в гостиницу, девушки ни у них в комнате, ни в соседней не оказалось. Им сообщили, что за сеньоритой Ядвигой прибыли богатые носилки, украшенные орлами и колонками.
…Перед спальней императора толпилось столько народу, что Ядвига с большим трудом нашла Франческо, облокотившегося на спинку кресла. Узнала его по тому, как сильно забилось ее сердце. Пожилой красивый сеньор с низким поклоном пригласил ее и Франческо проследовать за ним в императорскую опочивальню.
– Как я уже имел случай убедиться, вы, сеньорита Ядвига, владеете всеми европейскими языками… Основными языками, хочу я сказать, – произнес император по-французски. – Простите, что мне приходится принимать вас и сеньора Руппи в спальной да еще в постели: нога вот!.. – И император высунул из-под одеяла забинтованную ногу. – Врач велел мне полежать несколько дней. Но дела не терпят! Прежде всего разрешите узнать, кем вам приходится сеньор Рупни?
– Это мой жених, – сказала девушка. Выражение ее лица было очень решительным.
– Я так и думал, – отозвался Карл Пятый. – Вот и отлично. Мы, следовательно, будем вести беседу как бы в своей семье. Без посредников.
Сеньорита только подняла брови, но промолчала. Император подал знак, и его охранники покинули комнату.
– Мне необходимо расспросить кое о чем сеньора Франческо, а так как он ни по-немецки, ни по-французски не понимает, вы будете нашей переводчицей.
– Рада вам услужить, – сказала девушка.
Франческо стоял подле ее кресла, устало свесив руки. Император предложил ему сесть.
– Попрошу сеньора Руппи рассказать обо всем, что произошло с ним, а вас, сеньорита Ядвига, подробно и обстоятельно перевести его рассказ… Кстати, почему жених не поселился в одной венте с вами?
– Он человек гордый… Проживание в такой венте было бы, как он считал, ему не по средствам.
– А женитьба на такой девушке? – улыбаясь, спросил император.
– А он и не знает еще об этом…
– А вы?
– Я это знала с первой же минуты, как только его увидела.
– Простите, я несколько отвлекся… Сейчас мы попросим сеньора Руппи подробно рассказать о харчевне, о его соседе по комнате, о людях, которые его заковали…
Сеньорита смотрела на бессильно повисшие руки Франческо. Багровые следы от кандалов явственно выделялись на его запястьях. Девушка с трудом проглотила слюну.
«Хорошо, что Франческо не понял ничего из нашей беседы, он, вероятно, и не слыхал ничего, хотя сейчас дважды или трижды было названо его имя».
Сидел Руппи, через силу выпрямившись, и, прищурясь, глядел в окно.
По просьбе сеньориты он начал рассказ, а та тут же переводила его императору. О поисках пристанища на ночь Франческо коротко сказал, что случайно попавшийся ему по дороге человек посоветовал снять верхнюю комнату в мало посещаемой харчевне в переулке. Когда они поужинали и стали готовиться ко сну, его сосед позвал пятерых, которые его и заковали… Очевидно, они дожидались где-то поблизости… Затем сосед, вытащив из сундучка Франческо бумаги, стал его допрашивать, обратив особое внимание на его так называемую кордовскую тетрадь.
– Каково было содержание тетради? – спросил Карл Пятый.
Сеньорита перевела Франческо его вопрос.
– Вот она лежит на столе, – ответил Франческо устало. – Фуггер мне пояснил, что и тетрадь и дневник, который, я вижу, тоже сюда доставлен, будут отосланы в Рим, где их переведут на латынь, немецкий и французский, чтобы императору было удобнее их читать… Поэтому сейчас мне кажется излишним останавливать на этом внимание его величества, – добавил он.
– Что он сказал? – приподымаясь с подушек, спросил Карл Пятый. – Мне это послышалось или сеньор Руппи действительно назвал фамилию «Фуггер»? На каком языке говорил этот человек с сеньором Руппи и со своими людьми?
Сеньорита перевела вопросы императора.
– Фамилию «Фуггер» сеньор Руппи действительно назвал, вашему величеству не послышалось, – сказала она. – И с сеньором Руппи, и со своими людьми тот человек разговаривал по-испански. А когда сеньор Руппи представился соседу, тот назвался Фуггером.
Опуская некоторые частности, сеньорита пояснила, что Фуггер бумаги Франческо намеревается отослать в Рим.
– Вся эта история для меня не совсем ясна, – заметил император. – Теперь мне остается только выразить сожаление по поводу того, что сеньор Руппи в первый же день своего пребывания в моей державе так пострадал! А Фуггера, – добавил Карл Пятый, – или, вернее, человека, назвавшегося Фуггером, мне в ближайшие часы доставят сюда. Чтобы не утомлять больше вас, я советую вам обоим отправиться в венту, где вы остановились с дядей и сеньором Бьярном Бьярнарссоном. Содержание в венте сеньора Руппи я беру на себя, – добавил император, улыбаясь.
Его последней фразы сеньорита не перевела, а просто сказала Франческо, что он напрасно искал где-то пристанища: в венте, где ему предлагали поселиться, все комнаты наверху были оплачены из императорской казны.
– Все комнаты? – спросил Франческо.
– Все, – не моргнув глазом, подтвердила девушка.
– А вас, уважаемая сеньорита Ядвига, я попрошу пригласить сюда сеньора Бьярна еще раз… Вернее, в первый раз он был у меня по собственному почину, а сейчас он мне нужен вот так! – И Карл Пятый своей крупной, но тонкой и изящной рукой провел по горлу. – Только свидание наше должно состояться не ранее, как через три дня… Я, впрочем, пошлю за ним носилки… А за это время люди моего покойного друга и наставника Жана де Соважа переведут мне необходимые бумаги.
Сеньорита остановилась в дверях.
– А как вы, ваше величество, собираетесь задержать этого Фуггера? – спросила она. – Простите мне мое женское любопытство! Ведь возвратясь в харчевню, он тут же обнаружил отсутствие сеньора Руппи, распиленные кандалы и, возможно, исчезновение дневника и тетради. Не думаю, чтобы он не сообразил сразу, что произошло!
– Он ничего не сообразит, так как у входа в харчевню его уже будут ждать мои люди, которые очень вежливо пригласят его ко мне на прием, – пояснил император. – Не в моих обычаях посвящать кого-либо в свои планы, но сейчас я рассказал обо всем, что вас интересует, во-первых, потому, что хорошеньким женщинам трудно отказывать, а во-вторых, я убежден, что вы ни с кем, даже со своим женихом, этими сведениями не поделитесь.
Император держал руку поверх одеяла. «Неужели я должна ее поцеловать? – вдруг пришло на ум сеньорите. – Нет, женщинам целовать руки мужчинам не положено. Даже императорам». И она ограничилась низким поклоном. Франческо так же низко поклонился.
В венте, когда Франческо проводили в отведенную ему комнату, первым в нее заглянул капитан и спросил, не приказать ли слуге принести Руппи прежде всего поесть.
