Читаем без скачивания Поздний ужин - Леонид Млечин

Не остается ничего иного, как просто ждать. Если больше убийств не будет, значит, это был он. Если еще кого-то убьют таким способом, значит, убийца на свободе. И тогда мы никогда не узнаем, в чем был виновен покончивший с собой бывший капитан Дмитрий Юрков.

Поезд дальнего следования проносится мимо безлюдных мест. Чернеющий лес. Пустые платформы. День тает прямо на глазах. Пронзительный гудок, грохот вагонов. В узком коридорчике спального вагона пусто. Все двери закрыты. В одном купе, где выключен свет, двое — мужчина и девушка. Мужчина бьет девушку по лицу, она падает, и он набрасывается на нее.

Это произошло больше тридцати лет назад.

Звонок будильника избавил ее от кошмарного сна. Она с трудом встала и накинула халат. Она подняла сына, и они, не позавтракав, побежали в поликлинику. Мальчику надо было сдать анализ крови на сахар. Это была длительная процедура. Ребенка заставили выпить полстакана разведенной глюкозы и брали анализ каждые полчаса.

Потом их вызвали к врачу. Анализы были хорошими, ребенок был здоров, но у бабушки и дедушки со стороны мужа нашли диабет. Дурная наследственность создавала опасность для ребенка.

— А что ваши родители, — спросила врач маму, — они диабетом не страдают?

— Нет-нет, — сказала она, — мои родители — вполне здоровые для своего возраста люди.

Когда они вышли из поликлиники, она поняла, что сказала врачу неправду. Она ведь не знала, здоровы ли ее родители, не страдают ли они, в частности, инсулиновой недостаточностью. Не потому, что она была равнодушна к отцу и матери. Она вообще ничего о них не знала. Кто был ее отец — неизвестно. А мать отказалась от нее сразу после родов. Через полгода ее удочерила бездетная супружеская пара. Это было тридцать три года назад.

Она часто представляла себе, как отыщет своих родных маму и папу, как будет с ними разговаривать долго-долго, рассказывать о себе и расспрашивать их.

Ее приемные родители очень заботились о ней, любили ее как родную. У нее было счастливое детство. Она бы даже не узнала, что она им не родная, что ее удочерили, если бы приемные родители не сочли нужным сказать ей это.

Когда ей исполнилось двадцать лет, она обратилась в архив и узнала фамилию, имя и отчество своей родной матери. Но прошло еще тринадцать лет, прежде чем она решилась найти свою мать.

Она хотела знать свое прошлое. Как случилось, что ее воспитывали чужие люди? Но при этом она боялась — боялась услышать правду.

Все эти годы листок с именем родной матери лежал в ящике письменного стола. Она словно предчувствовала, какой страшный секрет таит в себе этот листок бумаги…

Но когда речь зашла о здоровье ее сына, все сомнения были отброшены. Она обязана найти своих биологических родителей, хотя бы для того, чтобы убедиться, что их гены не таят в себе неприятных сюрпризов.

Она обратилась в архив, и ей выдали копию ее истинного свидетельства о рождении. Когда она впервые взяла его в руки, сразу поняла: что-то не так. Приемные родители говорили ей, что ее настоящая мама живет во Владивостоке. Но удочерение произошло в Москве. Почему ее мама приехала рожать в столицу?

Она написала заявление с просьбой ознакомить ее с делом по удочерению. Эти документы не всякому покажут.

Прошло несколько недель, прежде чем она получила положительный ответ. Муж отвез ее в архив, но сам не пошел с ней, остался в машине.

Она очень нервничала. Теперь она уже думала, что, может быть, и не стоило узнавать, как все было на самом деле, но ее тревожило здоровье сына.

Инспектор ждала ее. Дело лежало у нее на столе. Инспектор сказала ей, что у ее родной матери перед родами брали анализы крови и не было никаких намеков на диабет.

— С вашей мамой все в порядке, — сказала инспектор. — Проблема с вашим отцом…

Каким-то образом она сразу поняла, что имеется в виду. И спросила:

— Маму изнасиловали?

— Да, — ответила инспектор.

Ее мама закончила школу и поехала в Москву поступать в институт. Ей было семнадцать лет. Ее изнасиловали в поезде Владивосток-Москва. Она была так напугана, что не подала заявления в милицию, поэтому преступник не был пойман. Никто не знает, кто он. Когда она поняла, что беременна, написала заявление об отказе от родительских прав. После родов сразу уехала домой. Девочку забрали в детский дом.

Больше ничего в деле не было, никаких подробностей. Она была совершенно убита тем, что узнала. Сотрудница архива еще продолжала что-то говорить, но она уже ничего не слышала. Ей казалось, что мир рухнул. Ее охватило отчаяние.

Она не могла говорить. Она выбежала из комнаты, бросилась вниз по лестнице. Увидев ее, муж выскочил из машины и поймал ее на улице. Когда он усадил ее в автомобиль, она разрыдалась и все ему рассказала. Он старался ее успокоить, но тщетно.

После этого шока она попыталась сделать вид, будто ничего не произошло. То, что она узнала, было слишком ужасно. Она вставала рано утром, механически исполняла свои обязанности, забирала вечером сына из детского сада. Но она словно завернулась в какой-то кокон.

Одна мысль ужасала ее больше всего. Мать не хотела ее рожать. Она не должна была появиться на свет, то есть она получила жизнь случайно — против воли своей матери.

Она взяла бюллетень, потому что не могла отвечать коллегам на один и тот же вопрос: что с тобой случилось? Она перестала выходить из дома и не отвечала на телефонные звонки. Даже муж не мог отвлечь ее от страшных мыслей. Она погрузилась в себя, и ей было не до мужа.

В какой-то момент у нее мелькнула спасительная мысль. А вдруг тридцать три года назад ее юная мать просто придумала эту историю… В те времена внебрачный ребенок был слишком большим испытанием, и молодая женщина должна была как-то объяснить беременность своим родителям.

Она охотно ухватилась за эту мысль. У ее матери был роман, замуж она не вышла, и ей пришлось отказаться от дочери… Эта версия ей нравилась больше. Ей хотелось быть плодом любви, а не преступления. Она решила, что все-таки должна найти свою мать и поговорить с ней.

У нее был старый адрес матери — из архивного дела. Она отправила письмо. Ответил отец ее матери, ее дедушка, о существовании которого она даже не подозревала. Он написал нежное и сердечное письмо, указал свой телефон. Она позвонила ему во Владивосток. Он подтвердил, что его дочь действительно была изнасилована.

Но она все еще не теряла надежды. Она спросила его, может ли связаться со своей матерью? Тот ответил, что это совсем нетрудно.

Она написала ей короткое письмо, объяснив, кто она. Сообщила, что слышала об обстоятельствах своего появления на свет и хочет узнать, так ли это?

Через полтора месяца она получила ответ. Вытащив конверт из почтового ящика, она сразу поняла, что это письмо от ее матери — на конверте был написал обратный адрес незнакомым аккуратным почерком.

Она не решилась вскрыть конверт сразу же, на лестничной клетке. Она поднялась к себе, закрыла дверь, села на стул и тогда только прочитала письмо.

Оно было коротким и деловым. И начиналось словами:

«Я та женщина, которая тебя родила. Но я тебе не мать».

Она писала, что ее мать — та женщина, которая ее выходила, выкормила и воспитала, которая заботилась о ней все эти годы.

Читать все это было горько. Но в этих словах была своя логика. А вот то, что было написано дальше, привело ее в ужас: это послание заставило мать вновь вспомнить о самом ужасном периоде ее жизни, который она постаралась забыть, и пережить все заново. Мать так и не признала, что ее изнасиловали и поэтому она забеременела, но это неопровержимо следовало из ее слов. И, наконец, она просила никогда больше ей не писать и не пытаться ее искать…

Все, что было связано с появлением на свет дочери, было так страшно, что она ничего не хотела о ней знать.

Неделя шла за неделей, и она думала, что лучше бы ей было не появляться на свет. Ведь такова была воля ее матери. Она не хотела ее рождения. И, может быть, всем на земле было бы лучше, если бы она не родилась?

Она все-таки ответила на письмо матери: написала, что очень сожалеет, что причинила ей столько неприятностей, и что, хотя они никогда не увидятся, она все равно будет думать о ней как о близком человеке.

У нее был свой способ попрощаться.

Она еще раз позвонила отцу матери, своему деду. Разговор получился очень печальный. Он сказал, что больше не сможет с ней общаться, потому что его дочь попросила об этом.

Но на следующий день она получила от него открытку с поздравлением по случаю дня рождения. Он ничего не написал на поздравительном бланке, только расписался. И это было главное — он помнил о ней…

Она думала, что могла бы в конце концов смириться с этой ужасной новостью — что она появилась на свет в результате гнусного преступления, изнасилования, если бы мать признала ее. Но то, что мать оттолкнула ее, было самым ужасным, самым тягостным.