Выпитое вино придает мне храбрости. Я порывисто снимаю свою золотую цепочку и надеваю ее на Энцо. Руки слегка касаются его темно-красных волос, его кожи на шее. Я почти ожидаю, что Энцо меня оттолкнет, но он не делает этого. Не останавливает меня. Его глаза — расплавленная тьма с мерцающими алыми искрами, обрамленная длинными ресницами, прекрасная и полная чувств и желания.
Я сглатывают, осознав вдруг, какую страсть вызываю. Затем поднимаюсь на носочки, мягко тяну цепочку на себя и касаюсь своими губами губ Энцо.
И так и застываю на секунду, потрясенная своим собственным порывом. Энцо никак не реагирует на поцелуй. К моему удивлению и смятению, я не чувствую прилив тепла от нашего с ним соприкосновения. Всё совершенно не так, как было на празднике Весенних Лун, когда Энцо меня поцеловал. В его сердце страх. Он сдерживает свою энергию. Понимание этого возвращает меня к реальности. Какая я глупая! Тот поцелуй был необходимостью, частью нашего прикрытия. Вот и всё. Я отстраняюсь. Дождь холодными каплями танцует на моем лице. Глупо, как глупо. У меня нет сил вести себя подобающе — слишком много мыслей в голове, и я жутко устала от них. И мне слишком стыдно смотреть Энцо в глаза, поэтому я просто делаю шаг от него.
Он останавливает меня, положив ладонь на мою поясницу. Я замираю, дрожа. На ресницах Энцо поблескивают капли дождя. Другой рукой он приподнимает мой подбородок. Я лишь на секунду успеваю взглянуть на него, прежде чем он накрывает мои губы своими. А потом целует меня, по-настоящему целует — страстно и жадно.
Меня опаляет жар, он заполняет меня, течет огнем по венам так стремительно, что я не могу дышать. Я открываю рот, пытаясь вздохнуть, но Энцо снова овладевает моими губами. Его ладонь нежно гладит мою щеку, и несмотря на то что он сдерживает свою смертоносную силу, я ощущаю, как она бурлит внутри него.
Толкнув меня к стене, он прижимается ко мне всем своим телом, и все мысли мгновенно вылетают у меня из головы. Поднявшись на носочки, я обвиваю его шею руками. Льну к нему и чувствую сквозь камзол и рубашку его грудь, его крепкое мужское тело.
От поцелуя затуманивается разум. Моя рука соскальзывает с затылка Энцо и ложится на неприкрытую рубашкой кожу спереди на шее. Я отодвигаю ткань рубашки, еще больше обнажая его бронзовую кожу, открывая сначала ключицы, а затем и изгиб плеча. Пробегаюсь пальцами по шраму на нем. Энцо обхватывает мою руку и прижимает к стене у меня над головой. Он с поцелуями опускается вниз по моей шее, и от каждого прикосновения его губ по коже кругами расходится тепло. У меня подгибаются колени. Я бы упала, если бы он меня не держал. Влажные юбки задираются, оставляя на ногах влагу. Я ощущаю руки Энцо. Нежную кожу перчаток на моей собственной коже. По телу снова прокатывает волна жидкого огня, и я уже ни о чем больше не могу думать. Крошечные капли дождя льдинками кусают разгоряченную кожу. Я наслаждаюсь этим контрастом. Приоткрыв ресницы, вижу пар, вырывающийся у меня изо рта и колечками поднимающийся в ночное небо. Пальцы ног начинает странно пощипывать. Мысли путаются, но я понимаю: я теряю контроль над своей силой. Нити энергии просачиваются из моей груди, тянутся к сердцу Энцо и сплетаются с его собственными нитями, обволакивая их тьмой.
Меня пронзает понимание, что это опасно, и, собравшись с силами, я подчиняю свои иллюзии себе.
— Остановись, — шепчу я, отталкивая Энцо.
Он тут же отстраняется, забирая с собой и жар своей энергии. Телу становится холодно. Энцо выглядит растерянным, как будто не совсем понимает, что только что произошло. Он жадно вглядывается в мое лицо, будто не узнавая. А на меня, стоило всему закончиться, снова обрушиваются мучительные мысли. Я чувствую слабость и тошноту. Кожу пощипывает. Что моя энергия пыталась сделать? Я до сих пор ощущаю, как ее нити жаждут опутать Энцо.
— Мне еще нет семнадцати, — выдавливаю я. — Я не могу себя отдать.
— Конечно, — кивает Энцо, очнувшись и словно узнав, наконец, меня. Уголки его губ изгибаются в легкой, извиняющейся улыбке. — Тогда не будем гневить богов.
Мы покидаем двор и молча идем по коридорам дворца. Я слышу лишь собственное сердце, стучащее в такт нашим шагам. Когда мы подходим к двери моей спальни, принц не задерживается ни на секунду. Учтиво поклонившись, он желает мне спокойной ночи. Я провожаю его взглядом, пока он не заворачивает за угол и не исчезает из вида. Потом захожу в спальню.
В комнате темно. Отблеск от бьющего по стеклу дождя рисует на стенах движущиеся тени. Я некоторое время стою у двери, вспоминая наш с Энцо поцелуй. Мои щеки горят. Тянутся долгие минуты. Не знаю, как долго я так стою. Неужели я и правда провела пальцами по его коже, по ключице, по обнаженному плечу? Неужели и правда моя энергия вышла из-под контроля, жаждая его оплести?
Мне нужно ему всё рассказать.
Теперь я Элита. Теперь я могу рассказать обо всём обществу «Кинжала». Энцо доверился мне, признавшись, что их с Тереном связывает что-то с самого детства. Если я кому и должна рассказать о словах Терена, так это — ему. Сама не осознавая того, я иду к двери. Выхожу из спальни и направляюсь обратно в грот. У меня никогда не будет лучшей возможности, чем эта.
Небеса уже совсем почернели, свечи на стенах зажжены, и по крышам размеренно стучит дождь. Я иду по ведущим в грот коридорам, и до меня доносятся разговоры и смех. Все еще там, и, судя по всему, вино льется рекой. Мои руки дрожат.
Дойдя до грота, я останавливаюсь за последней колонной. Отсюда виден весь зал. Краем глаза замечаю темно-красные волосы Энцо. Мое сердце гулко бьется в груди. «Теперь я одна из них. Они — мои друзья и союзники. Они заслуживают знать правду».
Уже начав выходить из-за колонны, я застываю.
Данте отводит Энцо в сторону. Они обмениваются несколькими словами, а потом Данте кивает на коридор. Они идут в моем направлении, чтобы уединиться и побеседовать наедине. Я напрягаюсь. Они увидят меня тут. Не знаю почему — из страха, любопытства или подозрений, — я отступаю в тень и накрываю себя покровом невидимости. Сплетаю поверх себя иллюзию пустого коридора, полностью сливаясь с тенями у стены и колонны. После чего задерживаю дыхание.
О чем они говорят?
Рядом без предупреждения появляется призрак отца, его раздробленная грудь вздымается, рот изогнут в неприятной ухмылке. Он кладет скелетообразную руку на мое плечо и указывает на приближающихся Энцо и Данте. «Видишь это?» — шепчет он в мое ухо, отчего внутри меня всё леденеет. — «Давай послушаем, чем враги ответят на твою любовь».
Я не хочу обращать на него внимания, но когда Данте с Энцо выходят в коридор и останавливаются в нескольких метрах от меня, я слышу их разговор. И говорят они обо мне.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
