— Ничего. Я… Ты не мог бы дать мне стакан воды? — Она посмотрела в ту сторону, где на подносе стоял кувшин с водой и плавающими в ней кубиками льда.
— Да, конечно. — Нахмурив брови, он налил ей воды, с озабоченным видом наблюдая, как она пьет крошечными глотками. — Ты хорошо себя чувствуешь? Не слишком ли это тяжело для тебя после аварии?
— Нет, я… Со мной все в порядке. — Она провела по губам кончиком языка. — Просто меня немного растрясло по дороге.
— Ведь ты могла утонуть! — Он еще больше помрачнел. — И все это из-за меня!
— Джордан, пожалуйста, продолжай, — подбросила Лара, усаживаясь поглубже в кресло и устраивая поудобнее голову на мягком подголовнике. Сейчас ее лицо было очень бледным, и на нем отчетливо выступали багрово-черные кровоподтеки. — Расскажи мне о том, что ты чувствовал.
Джордан отошел, и в его глазах появилось прежнее тоскливое выражение.
— В общем, во мне снова проснулась злоба. Ты была права, когда назвала это обольщением, — я действительно старался завлечь тебя физической близостью. Но только в этот раз во мне не было никакой ненависти, и я еще больше, чем раньше, ощутил любовь к тебе. Именно тогда я понял, что, если я хочу осуществить свой план мести, я не должен больше допускать близости с тобой. Для меня это было довольно трудно до свадьбы — особенно потому, что ты так открыто проявляла свои чувства, — а уж после свадебной церемонии и вовсе превратилось в настоящую пытку. Я старался заставить тебя уйти от меня и становился все более и более жестоким, не желая до поры до времени раскрывать перед тобой всей правды. Но ты все не уходила, и в конце концов я…
— Ты решил использовать Шэлу Ньюман и Кэти Томас, чтобы сделать мне больно.
— Я попросту лгал тебе про них, Лара, — простонал Джордан. — Как и в тот раз, когда говорил, что не хочу быть связанным по рукам и ногам. Ведь я уже был крепко-накрепко привязан к тебе невидимыми нитями, которые я не мог так просто и безболезненно разорвать. В ту ночь — ночь, когда я сказал тебе всю правду, — я понимал, что после наносимого мной удара мы уже не сможем начать все заново и что этим я убиваю твою любовь. — Его лицо исказилось. — В конце, когда мы уже прощались, ты держалась так холодно, что я просто пришел в ярость от того, что ты восприняла наш разрыв легче, чем я, и что я сделал больнее себе, чем тебе.
— Почему же после этого ты вернул моему отцу акции «Шофилд хотэлз»? Ведь именно они были нужны тебе для мести.
— Я и так уже достаточно сделал к тому времени, а, кроме того — если уж до конца быть откровенным, — когда я понял, как сильно я люблю тебя, я перестал понимать, зачем вообще нужна эта месть. Что бы там ни случилось в прошлом, оно так и останется в прошлом. Я вдруг понял, что, как бы ни старался сегодня, я уже ничего не смогу там изменить.
— А как же насчет развода?
Он судорожно вздохнул.
— Готов дать тебе его в любой момент.
Лара покачала головой.
— Джордан, как по-твоему, зачем я отправилась в Йоркшир с этими письмами, которые твоя мать написала тебе когда-то?
Он пожал плечами.
— Ты считала, что я должен, наконец, узнать правду — ту самую правду, которую ты знала и без всяких доказательств, — сказал он с горечью. — Моим единственным — хотя и не очень убедительным — оправданием может быть то, что я видел происходившие события пристрастными глазами ребенка. Мои родители были для меня основой жизни, моим миром, и когда этот мир стал внезапно рушиться!..
— — Тебя обманывали, Джордан. — Лара посмотрела на него с состраданием. — Сначала — отец, а затем — твоя тетя. Откуда ты мог знать правду? Так вот, я поехала в Йоркшир вовсе не затем, чтобы позлорадствовать…
— Я никогда так не думал! — воскликнул он с горячностью. — Боже, когда миссис Хауарт передала, что ты едешь ко мне в такую непогоду, я чуть с ума не сошел! — простонал Джордан. — Несмотря на всю опасность, ты едешь, чтобы повидаться со мной. — Он покачал головой. — Как только я узнал об этом, я тут же помчался тебе навстречу…
— Навстречу? — поразилась Лара, понимая теперь, почему Джордан оказался той ночью на пустынной дороге. Оказывается, он вовсе не думал уезжать от нее в Лондон.
— Ну конечно, — сказал он резко. — Ведь ты могла попасть в аварию, могла погибнуть. Когда я увидел стоявшие на дороге машины и мне сказали, что какой-то автомобиль свалился в реку, мне показалось, что у меня остановилось сердце, пока я не убедился, что ты жива. Лара, ну зачем надо было рисковать своей жизнью из-за этих писем?
Она спокойно встретила его взгляд, понимая, что именно теперь она должна сказать о своей любви — любви, которая ни на одно мгновение не умирала в ее душе.
— Я считала, что это наш с тобой единственный шанс, — сказала она негромко. — Я надеялась, что, если смогу убедить тебя в твоем заблуждении относительно Марион и моего отца, ты, возможно, перестанешь меня так сильно ненавидеть.
Джордан крепко сжал кулаки, а в глубине его темно-синих глаз опять замерцал огонек.
Неужели это было важно для тебя? — спросил он дрожащим от напряжения голосом.
Лара ответила ему робкой улыбкой.
— По-моему, я вовсе не такая уж избалованная эгоистка, как мы все предполагали, — ведь как бы ты ни старался навредить мне, я все равно люблю тебя. И всегда буду любить, Джордан, как бы ты ни обращался со мной.
Он судорожно глотнул, не в силах произнести ни слова.
— Джордан, я никогда раньше не замечала, что тебе так трудно подбирать слова. — Она поднялась со спокойной улыбкой, уверенная теперь в том, что они действительно любят друг друга. — Не знаю, к месту ли будет сообщить тебе и другую важную новость, — произнесла она шутливо в его объятиях, положив голову ему на грудь и счастливо вздыхая.
— Другую новость? — произнес он изменившимся голосом, судорожно обнимая ее и с наслаждением пряча лицо в ее волосах.
— Пожалуйста, не так сильно, дорогой, — сказала Лара, чуть высвобождаясь из его крепких объятий. — Ведь ты же не хочешь раздавить своего сына или дочку! — Джордан внезапно оцепенел, и Лара почувствовала, как сильно забилось сердце в его груди. — В чем дело? — спросила она, поддразнивая его. — Надеюсь, ты не будешь спрашивать, как это могло произойти? — Она насмешливо подняла брови. Он проглотил комок в горле.
— У нас будет… ребенок?
— Примерно через семь месяцев.
— Нет, в самом деле? — Он недоверчиво смотрел на нее.
— В самом деле. — Лара весело рассмеялась. — Дорогой, не надо делать такие большие глаза! — Ее лицо стало серьезным. — Если, конечно, ты не шутил в тот день, когда говорил, что не уверен, хочешь ли иметь детей. — Она вопросительно посмотрела на него.
