- Что у вас происходит? Вспышка шизофрении? - с напряженной улыбкой поинтересовался Астер, когда Себастьян подошел к нему.
- Ваш вопрос систематически неверен, - безэмоционально отреагировал психиатр и повернулся к Петровской. - Диана, вы подготовили дубликаты?
Девушка подбежала к сестринскому посту и достала оттуда только что отпечатанные на машинке списки и их копии. Передала их доктору и замерла, внимательно глядя на мужчин.
Видимо, истерия охватила не всех. Хоул сохранял поразительное спокойствие.
- Дайте всем седативное, - он вытащил из пачки копии, которую ему передала медсестра, быстро проставил напротив каждой фамилии дозировки и названия препаратов и отдал ей.
Диана внимательно изучила записи, кивнула и отправилась по палатам, позвав на подмогу коллег. Она не задала вопроса, а психиатр не стал пояснять написанное. Возможно, именно поэтому Петровскую любили врачи. Она четко знала зоны своей ответственности и не выходила за них.
Хоул проследил за ней безразличным взглядом, повернулся к начальнику и молча прошел в соседний кабинет, жестом пригласив Дональда следовать за ним. Главврач кивнул, пересек коридор и закрыл за собой дверь, не без удовольствия отметив, что шум значительно снизился. Он не зря вложил столько денег в звукоизоляцию на этом этаже.
- Двенадцать пациентов из сорока семи, - медленно начал Хоул без предисловия. - Первые признаки начались несколько дней назад. Кто-то переспал спать, кто-то - разговаривать. Кто-то регрессировал до состояния младенца. У каждого своя история, не буду вас грузить психиатрическими деталями.
- Вирус? - коротко спросил ошеломленный Астер.
- Не вирус, но похоже. Я долго анализировал истории болезни всех, кто находился в реанимации в последние четырнадцать дней. Пострадавшие на первый взгляд никак не связаны между собой. Разные протоколы лечения, разные операции, врачи, команды медсестер и состояние. Но есть кое-что общее. Им всем делали переливание от одного донора. Его зовут Найя Сонг, и он в настоящее время пребывает в психиатрическом отделении с диагнозом «психогенная амнезия». Я попросил Диану связаться со всеми выписанными из госпиталя пациентами, получившими его кровь.
- Найя Сонг? Мне знакомо это имя.
- Это тот самый водитель, который протаранил людей 27 апреля. Мне нужен Мун и разрешение на дополнительные анализы.
- Я поговорю с ним. Но лаборатория Муна уничтожена, как вы знаете. Он работает на костылях.
- Костыли лучше пустоты, - отреагировал Себастьян. - Мне не нравится происходящее, доктор Астер.
- О чем вы, доктор Хоул?
Себастьян хотел сказать что-то еще, но, встретившись взглядом с потемневшими от напряжения глазами Астера, передумал. А Дональд решил, что этот разговор не стоит выеденного яйца. Подозрение о причастности Муна, лаборатории и выведенного вируса к тому, что его больница превратилась в дурдом, он заглушил раньше, чем оно трансформировалось в чувство вины.
- Я рад, что вы увидели, вернее, услышали пациентов до того, как им дали седативное. Понимаю, что вы подумали. Массовое помешательство. На самом деле это не так. Я проверил. Другие пациенты ни кровь Сонга, ни плазму не получали. Им делали переливания от других доноров. И они стабильны.
- Я не понимаю, к чему вы клоните.
- Мне нужен Мун и лаборатория. Тогда я смогу сформулировать мысль и отдать ее вам на откуп.
- Я могу идти?
Астер сложил руки на груди и взглянул на подчиненного самым строгим из арсенала своих взглядов. Хоул остался неподвижен. Его молодое лицо осунулось, под глазами залегли тени. Он выглядел как человек, который не спал несколько дней.
- Спасибо за помощь, доктор Астер.
Когда Дональд вернулся в коридор, в реанимационном отделении наступила тишина, прерываемая лишь треском аппаратуры. Диана ждала его на сестринском посту. Она прижимала к груди списки. В карих влажных, как у лани, глазах, застыло выражение ужаса. При виде Астера она встрепенулась.
- Рассказать вам о больных? - спросила она, заглядывая ему в лицо.
Дональд покачал головой.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
- Доктор Хоул посветил меня в курс дела. Где остальные врачи?
- На дежурствах. Интерны по палатам. Хотите поговорить с ними?
- Нет. Я должен идти.
- Доктор Астер.
- Да?
Диана медленно положила списки на стойку и подошла к нему. Выражение ее лица изменилось, и главврач подумал о том, что он упускает из виду что-то очень важное для нее. Его голубые глаза скользнули по миловидному лицу, остановились на мягких каштановых волосах, собранных в косу. Память услужливо преподнесла сцену из прошлого, вырисовав хрупкое тело, полное тоски и желания. Он свободный мужчина и может распоряжаться своим временем, как угодно. Может, пригласить ее на свидание? Или сразу в отель?
- Я никогда такого не видела, - прошептала она, подойдя вплотную. - Хоул ничего не говорит. Что с ними? Что это, черт возьми, такое?
Астер положил теплую ладонь ей на плечо и с наслаждением отметил, как она напряглась от этого прикосновения.
- Мы разберемся. Ты сделала все, что могла. И я этого не забуду. Когда заканчивается твоя смена?
- Три часа назад… закончилась.
- Тогда иди домой.
- Я… я не могу!
- Иди, - мягко прервал ее Дональд. - Отдохни. Когда ты вернешься на работу, уже будут новости.
- Я могу поспать в комнате отдыха.
- Иди домой.
Она опустила голову. Астер убрал руку и улыбнулся. Он поймал себя на мысли, что ему нравится эта девочка. Не так, как сотни медсестер его больницы. Иначе. Более по-человечески, что ли. Ему нравилась ее доброта, ее чистота. Готовность помочь. Жертвенность. Нравилось все то, чего он сам был лишен напрочь.
Развернувшись, он добрался до лифта. Ему действительно нужно поговорить с Муном. И сделать это до того, как до него доберется Хоул или кто еще. Астеру передали, что полиция начала совать нос в дела больницы глубже, чем хотелось бы. И это тоже отличная тема для разговора. Они давно не беседовали. Слишком давно. Странно в условиях того, какая тайна их объединяла.
После того разговора с Рамоном Эвереттом Дональд старался не думать о вирусе, о супер-эго и о том, что они своими исследованиями подняли фрейдизм на новый уровень. Астер жалел только о том, что опубликовать исследование не сможет ни он, ни Мун. А еще о том, что он допустил серьезную ошибку, не взяв в команду хорошего психиатра. Доктор Гейн, с которым они начинали лет пятнадцать назад, умер от онкологии в середине эксперимента. А заменить его на такой стадии, когда уже есть человеческие жертвы, и совершенно нет времени на вербовку, оказалось сложнее, чем предполагал Дональд. Да и нельзя сказать, что он формировал команду или руководил ею. Он просто выдвинул гипотезу. Когда-то давно. И дал площадку. О многом он не знал сам.
Дональд вернулся в свой кабинет, закрылся изнутри и сел за стол, чувствуя, как дрожат руки. Он был близок к прорыву как никогда. Но в чем заключался этот прорыв? В том, что вопреки всему, человеческую душу можно не только разложить на молекулы, но и модифицировать? Они прошли самый первый этап: научились высвобождать животное начало. Но с этой задачей прекрасно справляются и наркотики, и алкоголь. Пусть, вирус действует более щадяще, устойчиво и глобально, но принцип тот же. Сложнее было (и на это ушло шестьдесят процентов времени) добиться того, чтобы он не оставлял никаких следов. Мун гений, ведь именно он смог научить вирус трансформироваться при контакте с человеческой средой. Он распадался на знакомые всему свету элементы и постепенно выводился почками. Астер до сих пор помнил слезы счастья на глазах Оскара в момент, когда он сказал: «Это похоже на открытие Кюри. Только наш малыш живой и на всем периоде распада действует. Он интегрируется в клетки подобно раку, но не уничтожает их, а меняет. Он не питается человеком, а совершенствует его, раскрывая те глубины психического, о котором человек не подозревает». Юнг бы сказал, что вирус высвобождает Тень. А Фрейд - что вирус уничтожает Супер-эго. Но ни Юнг, ни Фрейд понятия не имели о том, что на эти части психического когда-то научатся влиять с помощью обычной классической науки. Не терапия, не анализ. А маленький укол вместе с прививкой или витаминами.
