Повелитель смерти посмотрел на хозяина словно на мелкую букашку, залезшую к нему на стол во время обеда. Прихлопнуть и забыть. Но было в этом взгляде и что-то еще. Обычно Малем с таким видом выбирал компоненты для своих микстур. Безразлично-сосредоточенный. Будто тот не более чем ингредиент. Никто же не воспринимает всерьез щепотку соли, бросая ту в котел.
Однако, Винцессу, похоже, было глубоко плевать, кто там и как на него смотрит. Тем более если это его собственность. Вещь.
— Кхм. Уважаемый, так может тогда я его выкуплю? — решил попытать удачу принц.
— Выкупишь? — Красавчик задумался. — Раз он нужен тебе, значит захочет и кто-то еще. — Ник сам не заметил, как выкопал себе яму. И теперь кубарем падал в нее, теряя башмаки. — Но если ставок не будет, так и быть, продам тебе на следующий день.
Такой расклад Никаниэля, естественно, не устраивал. А если король Харпиян решит купить не только шинкацу, но и некроманта? Кто знает, что в голове у людских монархов.
— Хочу напомнить, что мы пришли от мадам Люссоль, и ваш долг ей…
Это стало второй ошибкой принца.
— Не смей напоминать мне про эту шлюху! — взревел работорговец, всплеснув руками. Его фиолетовая кожа взбугрилась от негодования и приобрела еще больше красного оттенка. — То что я вас сюда пустил, уже с лихвой покрывает ту мелкую услугу!
Ник понял, что только что потерял все расположение, с таким трудом добытое Малемом.
— Вот только она сама так не считает! — неожиданно вступил в игру Малеммил. — Ты же не хочешь ссориться с одним из теневых лидеров города?
Малем обнажил меч и направил его на торговца живым товаром. Тут же среагировав, телохранители закрыли собой хозяина, ощетинившись двумя парами отнюдь не столовых ножей. Мгновением позже Никаниэль достал Люминистилл.
У принца даже промелькнула мысль, что вдвоем они могли бы победить охранников, а потом найти способ вызволить рабов. Или, может, взять Винцесса в заложники и, угрожая ему, забрать с собой некроманта. А заодно и шинкацу. Ей явно тут не место.
Вот только нельзя забывать о минотавре. Если вдруг бой затянется и рогатое чудище успеет на подмогу, то на победу эльфов не поставит и вдрызг пьяный безумец.
Что не говори, но у богов своеобразное чувство юмора. Как иначе объяснить тот факт, что дипломатические навыки Ника не возымели успеха, и он уже начал строить планы о силовом решении конфликта, а вот импульсивный выпад Малема наоборот сработал. Не иначе в этот день они поменялись ролями.
Неожиданно успокоившись, Красавчик обошел своих людей и стал прямо напротив направленных на него мечей.
— Хорошо. — сказал он. — Некроманта я вам не отдам, но вы можете прийти на аукцион и поучаствовать на общих правах. Это ее устроит? — добавил работорговец, пропитав слова ядом настолько, что напиши он их на бумаге — и та истлела бы в мгновение ока.
— Да. — коротко ответил Никаниэль, пока Малему не пришло в голову брякнуть что-нибудь еще. Хотя, надо отдать ему должное, в этот раз он справился более чем отлично.
— Тогда убирайтесь. — процедил Винцесс, явно сдерживаясь из последних сил. Не похоже, чтобы эта помесь всех существующих на Альйоне рас привыкла играть по чужим правилам. — И передайте своей хозяйке, что мы в расчете.
Красавчик сплюнул себе под ноги и резко махнул рукой в сторону выхода.
Не убирая мечей и не спуская глаз с телохранителей, друзья медленно направились к лестнице. По дороге Ник случайно встретился взглядом с лисехвостой девушкой. Ее влажный от слез взор был полон страдания и немой мольбы.
Почти как тогда. У той «ведьмы», что стояла привязанная к столбу в ожидании неминуемой смерти.
В тот раз принц ничего не сумел сделать. Не мог он и теперь. Его сердце обливалось кровью, но он, потупив взор, продолжил свой путь наружу.
Стоило эльфам, пройдя мимо могучего минотавра, ступить на первые ступени лестницы, как за их спинами раздались полные боли жалобные крики, перемежаемые отборной руганью. Никаниэль хотел было пообещать себе непременно спасти несчастную зверолюдку, но вдруг понял, что из последних данных себе слов не выполнил пока ни одного.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Проклиная себя за слабость, Ник выбрался на свежий воздух. И даже радость от долгожданной встречи с некромантом тихо затаилась глубоко в душе, не смея и пытаться обратить на себя внимание.
Настолько паршиво Никаниэль не чувствовал себя уже давно. Даже сбежавший в город демон не выбил его из колеи до такой степени. И дело не только в конкретно этой шинкацу, а скорее в общем числе постигших принца неудач, наваливающихся одна за другой и лезущих без очереди, чтобы побольнее ткнуть, уколоть или хотя бы просто плюнуть в душу.
Да и сама атмосфера Города Теней к празднику не располагала. Она словно душила эльфа, привыкшего к чистоте и свежести родных лесов.
Нестерпимо захотелось напиться. Еще одно не сдержанное обещание? Да кого они волнуют!
— Малем. — несмазанной дверной петлей проскрипел Ник. — Как думаешь, в той таверне найдется выпить что покрепче?
Скоро они уже сидели за обшарпанным столом в ожидании заказанного рагу и крепленой браги.
Заведение с вывеской в виде выглядывающей из-за пивной кружки рыбины принц заприметил еще по пути к рынку рабов и сразу же взял на заметку. В конце концов добираться каждый раз от сгоревшей «Бешенной Русалки» было явно не с руки. Поэтому небольшая таверна «Пескарь да Эль», расположившаяся всего в нескольких домах от убежища, пришлась весьма кстати.
Всю обратную дорогу друзья проделали в гнетущем безмолвии, и теперь Ник собирался знатно приложиться к только что принесенной ему кружке. Однако Малем умудрился его опередить. Тот неожиданно выхватил посудину практически из рук Никаниэля и в пару глотков ее ополовинил. При этом даже не притронувшись к своей.
— Какого… — начал было принц, но Малеммил остановил его, вытянув вперед руку, затем напряженно нахмурился и смачно рыгнул.
— Ну ты и свинья. — резюмировал Никаниэль, пододвигая к себе заметно опустевшую емкость.
Вот только Малем отнюдь не пытался таким образом развеселить товарища. Наоборот, он предельно серьезно заглянул Нику в глаза и тоном эльфа, который знает о чем говорит, произнес:
— Тебе этого хватит.
Не став спорить, принц пригубил хмельного напитка. Гадость редкостная. Глотнул еще.
Как кто-то вообще может это пить?
Тем не менее, дождавшись миски с рагу, он постепенно осилил остатки пойла, заедая горячей мешаниной различных овощей с редкими вкраплениями волокон мяса. Вкуса Никаниэль не чувствовал.
Практически сразу голова налилась непривычной тяжестью. Примерно такой же как если долго висеть вверх тормашками. Только значительно хуже. Мысли спутались, а в уши будто напихали плотной ваты.
Иначе говоря, Ник добился того, чего хотел. И никакие хмурые взгляды Малема его ничуть не трогали. Совесть из него, как из вялого змея — стенобитный таран. За собой бы лучше следил.
У самых дверей в убежище Никаниэль все же не смог удержать в желудке все употребленное в таверне. Ему казалось, что еще чуть-чуть и он вывернется наизнанку и упадет в тикийскую грязь бесформенной шевелящейся массой розового цвета. И это будет вполне достойным завершением его жизни.
А вот проходивший мимо светлобородый гном не удостоил страдающего принца и взглядом. Слишком привычная картина. Таких мучеников на каждом углу по пятаку.
Клятая Тика…
Глава 49
Никаниэль проснулся с ощущением того, что во рту у него ночевали как минимум пара орчьих кланов, причем не потрудившихся обустроить отхожие места где-нибудь в другом месте.
Не считая этого, он чувствовал себя вполне отдохнувшим, и даже избитое тело вроде как болело не так сильно. Во многом подобному эффекту способствовал нормальный крепкий сон, лишенный зацикленного кошмара, что мучил принца последнее время.
Тревоги и волнения никуда не делись, но несколько притупились, затаившись в ожидании более удачного момента для новой атаки.
