можно не учитывать. С тех пор как на них подорвался последний предок нынешних "пятидесяток" прошло десятилетия три. Да и артефаторное усиление днища машин усиливает и без того неплохое противоминное бронирование. Короче, условия для движения бронетехники считается вполне допустимой.
— Привал! — Подал команду командир ДРГ, усатый такой капитан, высунувшийся из бокового люка бронемобиля.
Народ уже привычно рассредоточился по скатам по обе стороны полотна на расстоянии метров трех друг от друга.
По мою левую руку оказалась блондинка.
— Ну, как тебе? — С улыбкой поинтересовался я, глядя на то, как девушка "присосалась" к фляге. — Эй-эй! Аккуратнее там!
На марше с водой надо поаккуратнее. Сам я только смочил горло, чуть прополоскав рот. Если что, я, конечно, поделюсь. Но вообще, на будущее, так расточительно тратить воду не стоит.
Девушка послушно, но с явным сожалением оторвалась от емкости.
— Как тебе? — Усмехнулся я.
Выглядела девушка не очень. Раскраснелась, да и дыхание "отяжелело". Она хоть и целитель, но все ж к таким нагрузкам ее не жизнь, ни Академия не готовили. Расстояние то вроде небольшое, но необходимость постоянно "сокращать" шаг до расстояния между шпалами и контроль ног довольно неплохо выматывал.
— Ташкееееент! — Протянула она.
Усмехаюсь. Мысленно. Она хоть знает, в отличие от большинства использующих это выражение, что когда-то город такой был. Что сейчас там — непонятно. Да и дела никому бы нет. Со своим бы разгрестись.
А так да, не спорю: довольно жарко. Но по мне вполне терпимо.
— А вот Елизавета Ивановна идет бодро, даже не чирикнула! — Подмигнул я.
Терская насупилась, но тут же негромко рассмеялась.
— Это из серии "а вот моя бывшая"! — Уточнила она.
— Ага! — Легко соглашаюсь и на такую интерпретацию.
Действительно, попытался чуток разозлить блондинку. Это помогает.
— Спасибо, я нормально! Сейчас восстановлюсь.
Я молча кивнул, более не отвлекая. Остается надеяться на ее способности целителя.
* * *
Последнюю часть пути мы проделали на одном дыхании.
Интересная разведка получается. Мы видим их. Они видят нас. Между нами километр. Гнаться — бессмысленно. Огрызнемся пулеметно-снайперским огнем еще издалека. А на короткой дистанции у нас пистолеты-пулеметы имеются. И будьте уверены, легкие багги, несколько штук которых я в свою оптику уже разглядел, ЛЮБЫМ из имеющихся у нас калибров шьются влет. А громоздкий броневик, вполне достойный медали "Главный Франкенштейн года", попросту не догонит. Сильно сомневаюсь, что при такой компановке там хоть как-то речь шла о скорости хода. Способен передвигаться — и ладно. Да и способен ли?.. Уж больно расположение у него интересное. Не могу разглядеть, не стоит ли он вообще на подпорках как стационарная огневая точка.
— Лиза, дай бинокль, пожалуйста. — Попросил я под слегка охреневшими взглядами остальных.
Задумавшаяся о чем-то девушка протянула мне куда более мощную оптику. В нее гораздо лучше был виден КПП одного из городов. Даже часовые имелись. Они ржали и что-то беспрестанно курили. Они что, вообще еще не заметили, что к ним гости пожаловали.
— Не туда смотришь. — Сообщила мне рыжуля. — От броневика "иди" к синему контейнеру и вверх метров семь.
Ага! Вижу. Уже вполне себе ржавый вагон, явно переделанный под жилое помещение. Сначала я заметил отблеск линз. Потом заметил и самого наблюдателя, изучавшего нас в нечто вроде позорной трубы.
— Принял. — Обозначил я "попадание".
— А теперь по третьему пути от КПП до бетонного блока… Увидишь.
О да. Увидел. Край платформы с нашей армейской маркировкой. Просто так и не разглядишь. Что-то очень неприятно шевельнулось внутри, но я поспешно задавил лишние сейчас эмоции.
Я с уважением глянул на Елизавету. Та сделала небольшой книксен, ничуть не меняясь в лице. За нее это сделали все остальные.
— Откуда? — Поинтересовалась та.
Оглядываюсь. Особых вариантов не было.
— Воооон тот холмик с вышкой. — Указал я.
— И я того же мнения. — Не скрывая скепсиса в голосе ответила рыжуля.
Мда, и сам вижу, что это самое удобное место, а, значит, и самое очевидное. Что лично я бы на таком организовал? Праааавильно, минную ловушку. А то залезет какой ухарь с оптикой на такое возвышение, да и начнет корректировать огонь той же артиллерии с поезда.
Кстати, рация в БА есть. Ну это так, на всякий случай. Если что и артеллерийский удар запросим без всякого сожаления.
Из всего сказанного вывод: место должно простреливаться и быть под постоянным прицелом. Особенно когда прибывают незваные вооруженные
— Заманивают? — Поинтересовался я, невольно копируя стиль Елизаветы.
— Заманивают. — Подтвердила та, принимая из моих рук бинокль.
— Но ведь пойдем? — Интересуюсь негромко.
— Обязательно. — Сообщила та, бесстрастно кивнув, но тут же, едва заметно улыбнувшись, уточнила. — Дамы вперед?
Есть такие ситуации, когда на девушку можно и даже нужно посмотреть как на дуру.
— Я, конечно, представление о вежестве имею, — донес я до нее свою гениальную мысль. — Но в этот раз давай вперед пропустим… Саперов!
Возражений я, естественно, не встретил.
Глава 21
Следов боя не было. Вообще. Будто бы и не сопротивлялся экипаж нападению никоим образом. Хотя представить себе такое было попросту невозможно. В принципе.
Зато имелись не такой уж большой тупичок и разобранные пути. Это объясняло, почему состав не попытался покинуть опасную зону. Вроде как и участок то небольшой совсем… И рельсы-то просто в сторону откинули. Делов-то на час ремонта при необходимом оборудовании и возможности проведения восстановительных работ.
Увы, просто так не поработаешь, когда аж из десятков бойниц ДВУХ мини-городов тебя готовы обстрелять за милую душу. И что делать? Уничтожать два города, провоцируя большую войну?
Вообще-то, подобное допускается. Именно в данном случае. Когда есть риск попадания бронепоезда в чужие руки, либо гибели экипажа. Но окончательное решение остается целиком и полностью на совести старшего офицера подвижного состава. Полагаю, что он приказал перейти в режим "Бастион". По этому коду бепо буквально превращается в неприступную крепость, готовую открыть огонь по любому приближающемуся объекту. Тут и размышлять никто не будет свой ты или чужой. Вывешивается определенная комбинация флагов, и все. ЛЮБАЯ попытка приблизиться воспринимается как атака. Никто даже время на предупредительный выстрел тратить не будет. Так же вводится готовность на уничтожение критически важных узлов поезда. Чтобы врагам не достался.
Это вовсе не значит взорвать его полностью или сжечь. Но есть узлы, при уничтожении которых состав
