Ребята приехали раньше Сергеича и почти одновременно: Ирку с Лысым завез Иркин отец, а через минуту подошел Митек пешком со станции. Иркин отец погудел у ворот, не дождавшись лакея, вышел сам, открыл и оценил, должно быть, царапины на заборе. Тотчас он сцапал Леньку за руку, типа поздороваться. Взял и не отпускал, и нехорошо спросил:
– Ирина рассказывала про упырей, я не поверил.
«Дура ваша Ирина! – чуть не ляпнул Ленька. – Я же всем говорил, что для родителей мы едем в конный поход». Ирка вышла из машины, кивнула: «Привет» – и покраснела. Вот как с ней дело иметь?
– Она э-э...
– Ну я же крещеная, пап. Вон Ленька всю ночь здесь был, ничего не случилось.
– Что за игры у вас непонятные? Ребенок отпрашивается ночевать на конюшню, рассказывает про каких-то крещеных упырей...
Он оставил Леньке шанс быстро сказать: «Да, это игра» – и наплести хоть что-то правдоподобное. Но воспользоваться шансом ему не дали.
– Па, ты же видишь забор? Зверь разве так поцарапает? Упыри, тебе сказано, что такого-то? Ленька вон...
– Слышал уже! Значит, так: я не знаю, какие у вас там упыри, но ты остаешься здесь со мной или не остаешься вообще.
Ирка покладисто кивнула, ее все устраивало, и полезла в багажник за рюкзаком. Лысый, наконец, вышел из машины, кивнул Леньке и подошел к багажнику помогать. Ленька все еще посматривал на Иркиного отца: взрослые в его планы не входили, хотя... Все равно Ирке дежурить одной, Лысый либо будет работать посменно, либо уйдет в соседнюю деревню. Не помешает же Ирке ее собственный папаша? Лишь бы один к упырям не лез, они взрослых не боятся.
Тренерская Иркиному отцу не понравилась (диван один, посуда старая), и его быстро отправили за раскладушкой. Позвонил Сергеич из Михайловки, доложился, что Леньку он отпросил, и еще, что в Михайловке тоже неспокойно. Кинули жребий. Лысому и Митьке досталось патрулировать Михайловку, на конюшню уже никто не претендовал, ее оккупировали Ирка с отцом, значит, Леньке все-таки ехать в Сходню. Хотел поменяться с Лысым (в Михайловке хоть Фоки нет) и передумал. Что ему теперь Фока с дружками?! Да пусть только подойдет, его порвут свои же за то, что наехал на спасителя!
На занятия Ленька не пошел. Васек приехал быстро, навьюченный, как положено в конный поход, и заявил, что надо ехать сейчас: пока устроится, там уже и стемнеет. Он даже пригнал из Сходни машину, чтобы Леньке пешком не идти, в общем, не до занятий уже было. Лысый и Митька дождались Сергеича, и тот сам повез их в Михайловку.
У Васька был «уазик», потрепанный жизнью, но шустрый. Весело рассекал по лужам и ухабам, Леньку потряхивало, но он терпел. Это в мирное время можно привередничать, а сейчас...
– Какие у нас планы на грядущую ночь? – по-светски спросил Ленька. – Чеснок там, осиновый кол... Наверняка обсудили, пока я спал.
– Обсудишь тут! – Васек вел машину одной рукой, вторая жила своей жизнью. Почесала в затылке, открыла окно, пошарила в бардачке, перебирая древние пленочные кассеты... – Петрович говорит: ерунда это все. Ну колья эти, серебряные пули. Надо вернуть им их лес...
– Как ж его вернешь?
– Вот и я про то. Хотя, я так понял, нужны не деревья, а именно могилки, просто зарыть то, что раскопано.
– Если там не будет никакого фундамента.
– В том-то и дело. Когда мы просто с плакатами стояли, нас игнорировали – и все. А если с лопатами придем ямы зарывать...
– ...заберут в психушку. Там экскаватор нужен, а не лопатки ваши... Слушай, ну можно ведь что-то придумать! Объявить, например, этот лес исторической ценностью. Типа памятник, где двести лет назад преступников хоронили, и затесалась там парочка знаменитых декабристов, например, а?
– Не наскребем на такую взятку. Всей деревне придется продать дома.
Леньке стало кисло. Эти на валочных машинах сами не знают, что натворили, а людям расхлебывать. И старик...
– Этот ваш Петрович – самый умный, да? Может, все-таки стоит попробовать и колья, и чеснок, прежде чем опускать руки?
– Я сам об этом думал! – радостно сообщил Васек. – Только... у нас дров-то осиновых не водится, лес не тот. Разве что мебель у кого найдется или забор...
– Значит, надо всех обойти и найти эту самую мебель или забор. Не создавай проблему из ничего. – Ленька злился. Вот рохли эти деревенские, их сожрать грозятся, а они слушают какого-то безумного старика: «Сопротивление бесполезно, а какое полезно, то нам не по силам. Сидите, дрожите и не смейте даже найти осиновый кол». Они и не смеют, из деревяшки проблему делают. Да Ленька этих осиновых кольев за один вечер настрогает и за одну ночь применит сорок штук. Вот и посмотрим: действует или нет. – Слушай сюда! Я в курсе, что в деревне летом хорошо, но торчать там всю жизнь не собираюсь, так и передай своему Петровичу. Сейчас мы приедем, и ты пойдешь, обойдешь все дворы и соберешь все осиновое, что там найдется. Только чтобы точно из осины, а то воткну кому-нибудь еловый кол, он не подействует, я решу, что это и правда бесполезно. Понял?
– Уже командуешь? – обиделся Васек, но вовремя перехватил Ленькин взгляд и принял верное решение: – Ты прав. Тебя закину – и на раздобытки. К ночи вместе настрогаем на целое кладбище.
«Уазик» заехал в деревню и почти сразу же свернул к синим воротам у бревенчатого домика. Васек вышел, нырнул за калитку и по-хозяйски отпер ворота. На пороге показалась женщина, помахала Ваську и, кажется, Леньке.
– Твоя мать? – спросил Ленька, когда Васек уже заводил машину во двор.
– Елена-то? Нет. Просто у Фокиных есть свободная комната, с компьютером, как ты просил. Вот они тебя и приютят.
– У Фокиных?! – Вот это была заявочка! Только Ленька забыл о Фоке и дружках, только обрадовался, что теперь-то они его не тронут, как его тотчас и отправили прямо к Фоке домой. – Что, больше ни у кого места нет? – Он это сказал, уже выходя из машины, и отчего-то подумал, что поздно.
– Тихо ты! – Васек покосился на хозяйку. – Чем они тебе не угодили?
– Здравствуйте! – Елена сбежала с крыльца ребятам навстречу и сделала вид, что не слышала Ленькиной реплики. – А мы вас только к вечеру ждали, я даже прибраться не успела.
– Ничего... – растерялся Ленька. – Здравствуйте.
Было почему-то ясно, что она обращается не к ним двоим, а к одному Леньке на «вы». Взрослая. Матери ровесница, и к нему... неуютно.
– Это Ленька, – представил Васек и тоже заметил: – Можно на «ты».
– Тогда пойдем покажу твою комнату. Там, правда, не прибрано...
– Я сам. – Ленька глянул на дом и Фокину физиономию в окне, и здесь ему придется пробыть неизвестно сколько. Такая вежливая эта Елена, и такой у нее сын... Ленька потрогал разбитый-перебитый нос и подумал, скорее бы уж отстали эти упыри.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
