моей защитой. Случись что с вами, мне придется отвечать перед его величеством, а я этого делать не хочу.
— Сивилла по имени Форн, — не без труда я припомнила имя. — Она сейчас здесь? Мне сказали, она уехала в Аллигом. А еще я слышала, что Форн одна из самых сильных сивилл, ее кровь целебна.
Рьяну столь резкий переход удивил:
— Вам нужна ее кровь? Есть другие варианты, если это срочно.
— Мне нужна сама Форн.
— Ее здесь нет.
— А где она?
— Боюсь, у меня нет такой информации. Форн бывает в лагере наездами, живет она в столице, кто-то должен быть готов защитить короля. Форн уже немолода, ей трудно выдерживать жесткий лагерный распорядок.
— А в столице, если так вы зовете Тенет, мне сообщили, что Форн уехала в Аллигом. Поездка удачно совпала с другим нападением — меня отравить пытались во дворце. В покоях самого короля. И вот я подумала…
— Понимаю ваше беспокойство, альтьера Морландер, — серьезно кивнула Рьяна. — Но добавить к уже сказанному мне нечего: Форн здесь нет и давно не было. Хотя ваши подозрения имеют смысл: я видела, как много мертвых подняли ради вас одной. На такое способны единицы. Я лично поговорю со всеми и найду виновного, ведь нападать на гостью короля…
— Гостьей я не была, ведь проникла сюда незаконно.
— Это уже неважно. Из-за нападения мы потеряли мертвых, а сейчас нам потери не нужны. Дело даже не в вас, альтьера Морландер, при всем уважении, дело в дисциплине, которой мы в лагере придерживаемся. Потеря коснется нас всех, а это неприемлемо. Поэтому не сомневайтесь: я найду виновницу или виновных и накажу по всей строгости.
Я все-таки приняла протянутый стакан воды и сделала несколько жадных глотков.
И спросила:
— Что значит — потеряли мертвых?
— Я не зря спрашивала, что случилось, — ответила Рьяна, глядя мне в глаза. — Связь с мертвыми оборвалась, по крайней мере, я не смогла их почувствовать и взять под контроль. Ни одного из тех, что лежали вокруг вас. Хорошо бы исследовать их кровь, чтобы понять… но ученых среди нас нет. Надеюсь, университет отреагирует на случившееся и кого-нибудь пришлет.
Слова Рьяны повисли в воздухе.
Выходит, это не сивиллы отступили, а… им пришлось, ведь связь исчезла? Я думала, их напугала летящая вверх земля, но правда: чего бояться? Все летит на головы мертвецам, а уж они выдержали бы. Меня следовало добить, это логично… но не получилось из-за разрыва связи.
— Вы еще хотите осмотреть лагерь? — Рьяна изобразила вежливую улыбку, хотя думала явно о другом. — Если да, то пройдемте, иначе скоро стемнеет.
Я бы предпочла еще посидеть под навесом, попить водички и в себя прийти. Меня не отпускало, все эти мертвые игры заставляли нервничать и ерзать на месте. Впервые я поняла Яниса, который когда-то жаловался на некромантию и не мог собраться в кучу… кто бы мог подумать, что мне придется на его месте побывать. Я знала о науке, знала о мертвых, я все знала… но знать и чувствовать связь с землей, при этом не понимая, как этим чувством управлять… страшно совершить ошибку, сделать что-то не так. Некромантию можно изучить, как и другие отрасли мертвой науки, а у меня учебника нет и не будет. Не будет рядом учителя, который направит и подскажет, как делать правильно, а как не стоит. Ничего не будет.
Пора заканчивать с нытьем, ведь дальше могут случиться вещи и похуже. Но роль Новой Крови страшила своей неотвратимостью. Возможно, поэтому я так нервничала и не могла взять себя в руки.
Когда-то мы с Дарланом фантазировали о будущем, которого ни у одного из нас не будет. Надо мной висело смертельное пророчество, над ним… его мутная личность, не способная жить как нормальные люди. Но каким-то невероятным образом наши фантазии о будущем двигались в одном направлении — в сторону жизни обычной, лишенной интриг Храма, заговоров противников короны, политических переговоров. Земля даровала мне новую жизнь, это правда. Но лишила этой простой мечты, ведь роль Новой Крови обязывает быть в центре всех событий. Отныне и… до конца.
Рьяна водила меня по лагерю, что-то рассказывала… ее история была складной, заранее подготовленной, и сильно отличалась от тех ужасов, что поведал ранее Шим. Поначалу я думала, что это театральное представление для меня лично, но потом поняла, что Рьяна вполне себе искренна, хоть и недоговаривает. Ей нравится лагерь и нравится его история, нравится рутина, строгий порядок, мертвые и планы по отражению атак. Вопрос угла восприятия, не более. Кому-то жизненно необходимо чувствовать себя важным, незаменимым. Делать великое дело. Карабкаться вверх, завоевывать титулы и награды. Кто-то в этом лагере на своем месте, и появление Новой Крови этим людям как кость в горле.
Не знаю, что за план у Мертвой Земли, но она безжалостно кинула меня в гущу событий, туда, где меня никто не ждал. А ведь есть еще Александр… король. Настоящий король Мертвоземья, Гранфельтский, повелитель мертвых. Что будет с ним, с нами? И это лишь один из множества назревающих вопросов.
Рьяна старательно выполняла свою задачу: рассказывала, показывала, но я шла за ней и думала обо всем том, что грядет. Лагерь прошел мимо меня. Кажется, мне не показали ни одной ямы с мертвыми, не рассказали об экспериментах Хакона Армфантена… но все это я только отмечала, запоминала как факт. Меня ничего не трогало, кроме мыслей о будущем. Они навалились так резко, взлетели в голове вместе с комьями мертвой земли, и теперь летали в безумной лихорадке.
— Ваше величество! — голос Рьяны заставил вздрогнуть и сосредоточиться.
Перед нами стоял Хал, его лицо ничего не выражало, но смотрел он на меня так, словно все на свете понял. Обычный его взгляд, как всегда невыносимый, но от него неотделимый.
— Я продолжу сам, — обратился он к Рьяне.
— Конечно, — она еще раз кивнула и ушла по тропе.
Мы с Халом остались вдвоем. Его взгляд потемнел ровно настолько, чтобы я поняла: он уже все знает.
ГЛАВА 20. Карты расскажут правду
Человек нуждается в драматизме и сложных жизненных переживаниях. Если в своих достижениях, пусть и великих, он не находит удовлетворения, то сам создает для себя драму разрушения.
Из наблюдений альтьера Луциана.
Хал жестом пригласил прогуляться до берега.
Мы шли вдвоем, хотя впечатление может быть обманчивым. Вряд ли король может вот так запросто бродить в пограничном Аллигоме, не опасаясь за свою жизнь. Значит, у нас точно есть зрители.
