Читаем без скачивания Лексикон - Макс Барри

У нее, как у собаки Павлова, выработался рефлекс на звяканье входного колокольчика. Каждый раз, когда кто-то открывал дверь «Запутанного клубка», Эмили вскидывалась, но оказывалось, что это не он, и через несколько дней она поняла, что Гарри никогда не придет. Он увидел в цветах именно то, чем они и были: неловкую, эксцентричную попытку завязать роман. Эмили разозлилась на себя, да и на него тоже за то, что он вынудил ее так поступить. Потому что, если по справедливости, он застиг ее на пике эмоционального шока. Она была сама не своя. Кто он такой, чтобы судить?.. Он – никто, один из обитателей невзрачного, затерянного в пустыне городишки, у него даже нет нормальной машины. И цвет волос у него старомодный. Не будь она одна, то даже и не посмотрела бы на него. Ей безумно хотелось, чтобы в магазин вошел какой-нибудь юноша, кто-нибудь молодой, забавный и глупый. Эмили томилась за прилавком и разбирала одежду на вешалках, пока не успокоилась.

В середине дня она отправилась в закусочную, где готовили бургеры, и встала в очередь за рабочими с шахты – не мускулистыми парнями, как можно было ожидать, в борцовских майках, с кирками и пятнами сажи, придающими им сексуальности, а за толстым водителем грузовика и крановщиками, от которых воняло мазутом. Сейчас мало кто спускался в шахты. Это процесс был автоматизирован. Да и шахт как таковых не было: добыча велась открытым способом в карьерах, которые напоминали метеоритные кратеры. Город как раз и стоял вокруг такого, и от кратера его отделяли похожие на горы отвалы пустой породы, которая, когда ее вытаскивали из земли, не годилась ни на что, кроме того, чтобы ее куда-то сбросили. Никто, кажется, не видел ничего странного в том, чтобы жить на пончике, дырка которого по краям медленно заполняется всяким дерьмом. Ей хотелось спросить, почему они не сдвинули город на пять миль к северу, или к югу, или к востоку, или к западу – в общем, в любом направлении. Но она сама могла предсказать ответ. Они бы заявили: «Потому что он стоит там, где стоит». Австралийцы оказались очень практичными, как обнаружила Эмили. Они делали все быстро и решительно, и в соответствии с минимальными требованиями. Это был свежий и открытый подход, но иногда он приводил к ситуациям вроде той, когда город построили вокруг дырки. Изначально Эмили решила, что название Брокен-Хилл, то есть «разрушенная гора», – это шутка, образец извращенного юмора, побудившего называть рыжеволосых «Синеватыми». Потому что, если не считать отвалы, земля здесь была плоской, как зеркало. Очевидно, когда-то здесь была гора. И ее срыли.

Эмили вдыхала запах пота и сигарет, пока не подошла ее очередь, потом села на террасе и стала есть бургер, глядя на проезжую часть. Все машины, что проезжали мимо, она видела раньше. Эмили повертела головой, проверяя, как работает шея, и вдруг заметила, что на противоположной стороне паркуется машина «Скорой».

Ее охватила паника. С ним же покончено, ты забыла? Она на секунду действительно забыла об этом. И успокоилась. И стала высматривать его, так, от нечего делать. Она надеялась, что, увидев его, тут же поймет, насколько он прост и скучен в обычной обстановке, когда не несет во рту ее зуб. Эмили доела бургер. И тут увидела его. Кажется, это был он. Он шел по тротуару и разговаривал с женщиной. Покачал головой, и Эмили убедилась, что это он. Он был привлекателен. Может, у нее и была травма головы, но вкус она не потеряла. Широкоплечий. С потрясающими руками. На нем не было борцовской майки. Когда он подошел поближе, она на глаз прикинула, что ему двадцать пять. Его спутница была миловидной брюнеткой, Эмили видела ее фотографию в газете в разделе объявлений о недвижимости. Брюнетка рассмеялась в ответ на какие-то слова Гарри и взъерошила свои волосы, и Эмили стало тепло на душе. Она пожелала мисс Недвижимость всяческой удачи с красивым австралийским фельдшером.

Она почти позволила им пройти мимо. Но в последний момент спросила себя: а какого черта? Ведь в этом ничего нет, не так ли?

– Здравствуйте.

Он остановился. Его глаза – она уже и забыла, какие они.

– Вы…

– Беззубая.

– Верно. – Эмили увидела, что он вспомнил о цветах. Значит, ему точно стало неловко.

– Просто хотела поблагодарить, – сказала она. – Не буду вас задерживать.

Женщина от недвижимости улыбнулась и сунула свою руку в ладонь Гарри. Он, кажется, испытал облегчение от того, что она не взбеленилась.

– Ничего страшного. – Женщина от недвижимости потащила его прочь. Неожиданно он вернулся к ее столику и протянул руку.

– Меня зовут Гарри.

Удивленная, Эмили пожала ему руку, он весело улыбнулся и пошел к женщине от недвижимости. Все это разбередило ей душу. Она смотрела ему вслед. Что это было? Он что, просто попытался подцепить ее? Это возмутительно. Она взяла со стола банку «Кока-колы» и снова посмотрела ему вслед. Ее сердце едва не выпрыгивало из груди. «А, черт», – подумала она.

Эмили решила переспать с ним и на этом покончить со всей историей. Это был единственный способ. Он превратился в докучливую занозу, которая мешала ей принимать душ, или работать, или спать. Она даже не целовалась с ним по-настоящему. Поэтому можно было спокойно двигаться дальше. И прекратить фантазировать. Недопустимо, чтобы она теряла себя из-за какой-то занозы. Это ослабляет ее способность функционировать. А вот когда она превратит его в игрушку, как тех мальчишек в «Запутанном клубке», все встанет на свои места. Она вернет себе контроль над самой собой.

Эмили купила платье в «Запутанном клубке», маленькое и черное. Она отговорила от него трех потенциальных покупательниц на тот случай, если оно ей вдруг понадобится. Затем уложила волосы, стремясь увеличить объем, – стиль, который нравится не девушкам, а молодым людям. Накрасила ресницы, и они стали длинными и пушистыми. В пятницу вечером Эмили вошла в прокуренную и пропахшую потом пивную, в паб, и оглядела зал в поисках Гарри. Заведение было забито ясноглазыми подростками и битыми жизнью шахтерами; эти две демографические группы, обычно противостоящие друг другу, здесь объединяла страсть к пиву и яростным гитарам. Какой-то мальчишка проорал ей в самое ухо: «Винс!» Все это было теми самыми причинами, по которым Эмили обычно не ходила в это заведение. Она взяла у бармена порцию крепкого алкоголя, выпила ее и ощутила, что храбрость начала куда-то улетучиваться. А потом заметила его возле бара в обществе молодых мужчин в костюмных рубашках. Она подошла к ним и крикнула:

– Привет!

Гарри улыбнулся ей.

– Купи мне что-нибудь выпить, – сказала Эмили.

Четыре часа спустя у нее в голове гудело, и она сидела на пассажирском сиденье машины «Скорой». Ее везли домой. Не к ней. К нему. Эмили расстегнула ремень безопасности и, привалившись к нему, стала целовать его в шею, прищипывать губами мочку его уха. Если бы она задумалась, то поняла бы, что все эти ласки – прямой путь к аварии. Но думала она только о том, чтобы остаться с ним наедине и заняться жуткими вещами. Он ехал и ехал, и наконец остановился. На нее стала прыгать собака, Эмили завопила, и он подхватил ее на руки. Ей это понравилось. Это напомнило ей, как они встретились. В его доме было темно, но там имелась кровать, а за окном светила луна. Эмили попыталась расстегнуть его брюки, но он сказал «нет», а она сказала «да», причем с нажимом, почти командным тоном, но это не сработало. В кровати он прикоснулся губами к ее шее, и она поняла, что этого-то ей и не хватало. Она сообразила: ее хищнический подход не предполагал взаимности. А взаимность играла огромную роль. За последние годы Эмили успела забыть об этом. Она снова набросилась на него, и на этот раз он сжал оба ее запястья и закинул ее руки ей за голову.