понял я намека.
Более резкая и менее сдержанная фельдшер тут же пояснила:
— Ты, если белку словил, так лечись, дурень! А то не ровен час на девушку свою с ножом бросаться начнешь! Я таких знаешь, сколько перевидала?
— Это сестра моя… — прошептал я, не глядя на медиков — все мое внимание занимала моя рука.
— Ну, так что, парень, покапаемся? — участливо спросил врач и тут же кивнул коллеге. — Валь, давай-ка пятьсот физраствора и двести…
— Не надо ничего! — выкрикнул я, но тут же осекся. Эти могут и с собой забрать. Решат, что я буйный, только из запоя вышел да белку словил, и вызовут совсем другую бригаду.
— Это я, видимо, перестраховался… Коллеги… Вот! — я быстро достал из углового шкафа бутылку дорого коньяка и буквально впихнул ее врачу. — Спасибо, что приехали. Извините за ложный вызов…
— Так что, — уточнила фельдшер, — капаемся, нет?
— Не-не-не! — запротестовал я. — Это не то, о чем вы подумали. Правда! Спасибо вам! Я вообще не пью!
— Я, дружок, бутылочку у тебя действительно заберу, — участливо сказал врач, кивая фельдшеру на выход, — так, от греха подальше. Еще дома спиртное имеется?
Я покачал головой. Кроме этой подаренной мне пациентом бутылки армянского коньяка у меня ничего подобного в квартире не водилось.
— Вот и хорошо. И вы, Григорий Олегович, все же посетите нарколога. От души советую. Такая сестренка у вас милая, котейка, опять же… Я все понимаю, тяжело. Но бухать не выход, уж поверьте старику.
Мне ничего не оставалось, кроме как головой закивать — мол, все учтено и принято к сведению.
— Эх-хе-хех… — снова тяжело вздохнул врач и покинул мою квартиру.
— Гриш, а чего ты с ними не поехал? — Вера выкатилась из своей комнаты. — Тебе же от столбняка уколы надо… — тут она увидела мою испачканную кровью руку и удивилась еще больше. — И не перевязали! Это что за медицина нынче?
Руку я тут же спрятал за спину, понятия не имея, как буду перед сестрой объясняться. И неудивительно, самому себя я тоже не мог объяснить, как за десять минут глубочайшие раны на моем теле зарубцевались и почти зажили.
— Я, эмм… у меня полис просрочен, — я нес какую-то чушь и понимал, что Вера не только не верит мне, но и начинает что-то подозревать.
— Ну-ка, руки покажи!
— Зачем?
— Руки! — прорычала Верка. — Обе!
Этот тон я знал хорошо, моя сестра прибегала к нему только в моменты крайнего возбуждения. Перечить ей в такие минуты было себе дороже, именно поэтому я вытянул руки вперед, демонстрируя необъяснимое чудо исцеления, и виновато потупился в пол. Однако реакция сестры меня удивила. Она не стала истерить, не упала в обморок и даже не перекрестилась, хотя в данной ситуации это, по моему мнению, и было бы как раз вполне уместно. Вместо этого она сложила руки на груди, потревожив тем самым кота, который, похоже, оккупировал ее коленки навсегда.
— Гриша, а ты зачем весь этот спектакль разыграл? Не хочешь на работу идти, так сопли проще сымитировать. Идешь в поликлинику, демонстративно на всех кашляешь и берешь больничный. Отсутствие температуры объясняешь двумя таблетками парацетамола. Кто из нас врач, ты или я?
Я не знал, что сестре на это ответить. С одной стороны, она только что избавила меня от долгого и мучительного объяснения того, почему мои жуткие раны затянулись сами собой за несколько минут. С другой — мне теперь действительно не помешала бы пара таблеток, только не парацетамола, а чего-нибудь позабористее, поскольку я решительно не врубался в то, что сейчас произошло. Я не нашелся, что возразить сестре, и лишь руками развел. И тем бы все и закончилось, если бы не чертов кот. Он вдруг встал на все четыре лапы, потянулся со сладким муррр-мяу, уселся на коленях у сестры и выдал вполне себе человеческую фразу:
— Эка она тебя уделала, хозяин!
— Гриша! — Вера пристально смотрела мне в глаза. — А ты ничего не принимаешь?
— Ч-чего? — ощущая, как задергался в нервном тике левый глаз, переспросил я.
— Ты чего на Василия так смотришь?
Похоже, она кота не слышала. Оставалось только понять, действительно ли его слышал я или же это опять последствия моей недавней посмертной активности.
Найти ответ на этот вопрос мне помог все тот же кот:
— Ты, хозяин, если в дом скорби загреметь не хочешь, перестань так палиться!
— Ч-чего? — чтобы поверить в говорящего кота, мне пришлось проморгаться и уточнить. — Ты это мне сейчас?
— Тебе, разумеется! А ты еще кого-то тут видишь? Ведешь ты себя странно, говорю! — пояснила свои слова Вера.
И ей тут же поддакнул кот:
— Вот! И я тебе о том же! Ведешь ты себя, хозяин, странно. Как есть, в дурку загремишь!
И вот только сейчас до меня дошло:
— Василий? Тот самый?
— Гриш? — Вера опять напряглась. — Может, все же вернуть врачей?
— Ну, наконец-то докумекал! — довольно потягиваясь, промурлыкал слуга покойной Варвары Петровны. Точнее, теперь уже мой слуга — кот Василий. — Что, хозяин… — и кот спрыгнул с колен сестры на пол, — может, пойдем, потолкуем? Ты пока не научился говорить одною мыслею, как хозяйка умела, так что при разговоре со мной выглядеть будешь странно, а сестра твоя уже и так недобрым глазом на тебя поглядывает. Предлагаю прогуляться. У вас же тут парк недалеко, как я понимаю?
Глава 15
— Эй, животное, а ты не охренел часом? — возмутился я, увидев, как здоровенный черный кот наглым образом метит оба угла моей входной двери. И ладно бы просто прыснул, как это делают обычные коты в деревнях. Так нет же, Василий прямо-таки изгадил мне всю дверь, а после принялся и за коврик.
И хорошо еще, что кот приступил к этому гадкому делу только после того, как я дверь входную запер, иначе бы сестра меня реально за психа приняла. Я и без того еле отмазался, что не с котом разговаривал, а так, мысли вслух озвучивал. Мне даже пришлось мини-допрос выдержать:
— Куда собрался?
— Да так, прогуляться.
— А почему с котом?
— Так кот уличный, куда хочет, туда и идет, я ему
