Читаем без скачивания Соглядатай - Ларс Кеплер

Обе кошки неохотно спрыгнули на пол и обнюхали галеты. Девушка, хромая, ушла на кухню выжимать половую тряпку.

– Все как ты привык? – осведомился Йона.

– Тебе-то откуда знать? – прогнусил Петер Далин.

– Она хоть сознает, что ты только начал?

Петер Далин улыбнулся, но уголок глаза у него нервно задергался.

– Тебе известно, что я прошел добровольную кастрацию, – сказал он. – Меня освободили в суде первой инстанции, тебе запрещено подходить ко мне.

– Я уйду, как только получу ответ на свой вопрос.

– Будь уверен, я все-таки заявлю на тебя в полицию, – объявил Петер и почесал промежность.

– Мне надо найти место под названием «Зона».

– Желаю удачи.

– Петер, ты бывал и бываешь во всех местах, где людям лучше не появляться, и…

– Я такой нехороший, такой нехороший! – съязвил Петер.

Девушка на кухне положила руку на живот и на мгновение закрыла глаза.

– Она без трусов, – объявил Петер и положил ноги на подлокотник. – Они в тазу с уксусом, под кроватью.

– Эрик, – попросил Йона, – уведи ее, объясни, что мы из полиции. По-моему, ей нужен врач.

– Я найду новую, – равнодушно сообщил Петер.

Эрик вывел девушку в коридор. Натягивая сапоги и собирая сумку, она держалась за живот и пошатывалась.

Не успела за ними закрыться дверь, как Йона схватил Петера за плечо и потащил в кухню. Лысому удалось вцепиться в подлокотник; диван поехал следом и смял персидский ковер.

– Пусти! Не имеешь права…

Диван уткнулся в порог, Петер перевалился через подлокотник и громко застонал, свалившись на пол. Йона поволок его по линолеуму. Кошки, цокая когтями, брызнули прочь. Петер хотел ухватиться за ножку стола, но не дотянулся.

Йона поставил палку в угол и, не ослабляя хватки, открыл балконную дверь и выволок Петера на зеленую пластиковую травку.

– Ты что творишь! Я ничего не знаю, а ты…

Йона потянул его за собой, перевесил через балконные перила, так что тот шмякнулся о красную фанеру с внешней стороны, – однако не выпустил, пока не убедился, что Петер накрепко вцепился в перила.

– Я не могу держаться, не могу! – завопил Петер.

Ногти у него побелели, а очки, вертясь, полетели на землю с приличной высоты.

– Рассказывай, где «Зона».

– Я никогда про нее не слышал. – Петер хватал воздух ртом.

– Большое место, возможно, русское… проститутки, сцена, много наркотиков.

– Я не знаю, – хныкал Петер. – Ну поверь мне!

– Верю, – сказал Йона и отвернулся.

– Ладно, слышал я это название! Больше нет сил держаться. Но я не знаю, где эта «Зона», я ничего не знаю.

Йона снова посмотрел на него и втащил на балкон. Петер, трясясь всем телом, рвался на кухню.

– Этого недостаточно. – Йона отпихнул его к перилам.

– Несколько лет назад… одна девица говорила про парней из Волгограда, – зачастил Петер, отодвигаясь подальше от перил, к стене. – Это не бордель, с ее слов, а, скорее, кружок… ну знаешь, жесткие правила, все следят за всеми…

– Где это было?

– Понятия не имею, честное слово! – прошептал Петер. – Знал бы – сказал.

– Где я могу найти эту женщину? Ту, что рассказывала про притон?

– Это было в каком-то баре, в Бангкоке, она жила несколько лет в Стокгольме. Я не знаю, как ее зовут.

Йона вернулся в кухню. Петер шагнул следом и закрыл балконную дверь.

– Ты не имеешь права устраивать беспредел. – Он вытер слезы бумажным полотенцем. – Тебя выгонят взашей из полиции…

– Я больше не полицейский. – Йона взял палку, прислоненную в углу. – Так что у меня вдоволь времени, чтобы заняться тобой.

– Как это – заняться? Ты к чему клонишь?

– Сделаешь, как я велю, – все будет нормально, – пообещал Йона, вертя палку в руках.

– Что я должен сделать? – умоляюще спросил Петер.

– Как только окажешься в больнице, пойдешь к полицейскому и…

– Зачем мне в больницу?

Йона с размаху ударил Петера палкой по лицу. Петер отшатнулся, обеими руками схватился за нос, налетел на стол, опрокинулся на спину и ударился головой о линолеум. Кровь брызнула на миски с кошачьей едой.

– Как только окажешься в больнице, подойдешь к полицейскому и признаешься в своих преступлениях, во всех случаях жестокого обращения, – сказал Йона, упираясь палкой Петеру между ключиц. – Мириам было четырнадцать, когда она покончила с собой, Анне-Лене удалили яичники, Лиса увязла в проституции, а девочка, которая сейчас была здесь…

– Да-а! – заверещал Петер. – Да-а!

Глава 76

Эрик забрал Йону с Вальхаллавэген после того, как отвез девушку к знакомому гинекологу в больницу Софиахэммет.

– Теперь мы знаем, где эта «Зона», – сказал Йона, усевшись в машину. – Это, кажется, русское сообщество… где членство покупают соучастием в преступлении.

– Значит, там строго следят, чтобы никто не проболтался. – Эрик побарабанил по рулю. – Вот почему никто ничего не знает.

– Мы никогда его не выследим. А инфильтрация может занять годы.

Йона взглянул на экран телефона и увидел, что Нолен трижды звонил за последний час.

– Теперь у нас всего одна возможность найти «Зону», – сказал он. – Благодаря женщине, которую Роки называл Тиной.

– Но ее же не существует?

– В базах – нет, подобного убийства в Швеции не зарегистрировано, – ответил Йона. – Трудно не заметить, что человеку отрубили руку.

– Может, Роки это просто привиделось в кошмарном сне.

– Ты, правда, в это веришь? – спросил Йона.

– Нет.

– Тогда поехали к Нолену.

В Институте судебной медицины было множество лекционных залов, но всего один – для демонстрации трупов. Зал этот напоминал анатомический театр. Круглое помещение, места поднимаются амфитеатром вокруг сцены с секционным столом.

Уже в холле слышался резкий голос Нолена, доносившийся из-за закрытых дверей. Профессор, очевидно, заканчивал лекцию.

Йона и Эрик тихонько вошли и сели. Нолен в белом халате стоял возле почерневшего тела мужчины, умершего от переохлаждения.

– Из всего, что я сегодня сказал, вам нужно накрепко запомнить вот что, – заключил Нолен. – Об окончательном наступлении смерти нельзя судить, пока тело не прогрелось.

Он положил руку в перчатке на грудь трупа и раскланялся под аплодисменты студентов-медиков.

Йона с Эриком подождали, пока студенты покинут зал, и спустились к сцене. От трупа шел едкий запах дрожжей и тины.

– Я тоже заглянул в наши базы данных, – сказал Нолен. – О таких повреждениях нигде не упоминается… Я просмотрел все материалы по насилию, несчастным случаям и самоубийствам… Этой женщины там нет.

– Однако же ты искал меня, – заметил Йона.

– Ответ очевиден: тело не было найдено, – проворчал Нолен и, сняв очки, принялся усердно протирать их.

– Само собой, но в остальном…

– Кого-то не находят никогда, – перебил Нолен, – кого-то находят спустя долгие годы… иных невозможно опознать… хотя пытаются – анализ зубов, ДНК, хранят тела по два года… Толковые люди работают в Ведомстве судебной медицины, и все-таки каждый год приходится хоронить по нескольку неопознанных.

– Но раны и повреждения ведомство обязано регистрировать, – настаивал Йона.

У Нолена странно блеснули глаза, и он понизил голос.

– Я подумал еще об одной возможности, – начал он. – Была такая группа судмедэкспертов, которые сотрудничали кое с кем из полицейских… Они называли себя «Экономим деньги налогоплательщиков». Считалось, что они заранее могут определить, приведет ли куда-нибудь то или иное предварительное расследование или нет.

– Ты об этом никогда не рассказывал, – заметил Йона.

– Дело было в восьмидесятые… «Экономисты» не хотели обременять шведских налогоплательщиков тратами на бесперспективные полицейские расследования и бесплодной работы по установлению личности. Обошлось без крупных скандалов, лишь несколько выговоров, но я немного интересовался… Когда ты описал Тину как героинщицу, проститутку, возможно, жертву торговцев людьми…

– Ты подумал, что «экономисты» по-прежнему промышляют? – спросил Йона.

– Никаких записей, – Нолен постучал пальцами по столу, словно печатал на компьютере, – никаких расследований, никакого Интерпола. Тело лежит в могиле как неопознанное, а жизнь продолжается, и ресурсы можно потратить на что-нибудь другое.

– Но в таком случае Тина есть в базах ведомства судебной медицины, – сказал Эрик.

– Ищите не идентифицированное тело, – посоветовал Нолен. – Естественная смерть, болезнь.

– С кем мне поговорить? – спросил Йона.

– Поговори с Юханом из судебной генетики, передай ему от меня привет, – сказал Нолен. – Или я сам позвоню, раз уж я здесь…

Нолен отыскал в контактах нужный номер и приложил телефон к уху:

– Добрый день, это профессор Нильс Олен… да, и вам спасибо, очень приятно… Довольно сложно, мне кажется…

Разговаривая, Нолен дважды обошел вокруг мертвого тела. Закончив разговор, он с минуту молчал. Уголки рта слегка подергивались. Пустой амфитеатр расходился кругами, словно годовые кольца на срубе.