Помнится, тогда он первым ступил на облачную тропинку, что норовила сбросить его — словно необъезженная лошадь седока — и приходилось прилагать немало усилий, чтобы удержаться на зыбких клочках белёсого тумана, уходящих вниз, во тьму.
Размышляя над этим, монах продолжал напевать про себя слово — оно хорошо ложилось на ритм, который они слышали в тот раз. Сложный, но таинственным образом могущественный ритм невидимых барабанов, которые предупреждали всё вокруг о появлении пришельцев, едва нога Унэна опустилась на первое облачко… Шассим приготовился, когда Унэн подошёл вплотную к пропасти.
Сделал шаг в неё, не останавливаясь. Флосс уже распахнул крылья. Одно короткое слово — и их поглотит светящаяся серебристо-синяя дымка… чтобы опустить безопасно на землю, сотней метров ниже.
Но воздух продолжал удерживать их. Монах начал спускаться по незримой лестнице, а за его спиной возникали, держались несколько мгновений и расходились в воздухе белёсые сгустки, по очертаниям отдалённо напоминавшие ступени.
Шассим повернул голову назад (подвиг, на который способны только Флоссы) и, не веря тому, что видит, покрепче вцепился когтями в насест. разум Унэна продолжал сохранять непрозрачность… и чувствовалось, что отвлекать его не стоит. Правда, Шассим чувствовал доносящийся откуда-то из невероятной дали стук барабанов. Ритм был необычным, ломаным, но приковывал внимание немедленно. Флосс повертел головой, но источник звука найти не удалось.
Прошло несколько очень долгих минут, и последнее облачко растаяло за их спинами.
Монах ступил на прочные и надёжные камни. Дальше спуск был лёгким даже для начинающих скалолазов.
— Уф, — выдохнул Унэн и резко остановился. Шассим несколько раз взмахнул крыльями, чтобы не упасть. Но равновесия его лишило не то, что монах резко замер.
«Шторка», надёжно скрывавшая его, Унэна, сознание, неожиданно испарилась и то, что вырвалось наружу, Шассим воспринял как физический удар.
— Привал, — объявил монах и медленно уселся на землю. Шассим спрыгнул и уселся рядом, всё ещё не пришедший полностью в себя. — Дальше будет проще.
— Ты всегда так шутишь? — спросил его Шассим, и монах вопросительно взглянул тому в глаза.
— Что такое?
— Оглянись, — посоветовал Шассим и Унэн повиновался.
Последовало долгое молчание.
— И как это я спустился? — осведомился Унэн, яростно потирая спину. — Прямо по воздуху?
Флосс кивнул и рассказал о том, что видел. О «шторке» он умолчал. На всякий случай.
— Невероятно, — медленно протянул монах. — Я как раз вспоминал о чём-то похожем.
— И, извлекая из рукавов то, чем можно было перекусить, рассказал о подземном святилище. Вкратце, разумеется. Полный рассказ занимал обычно час-другой.
— Слово, значит, — флосс прикрыл глаза, и монах с любопытством смотрел, как над Шассимом, одевшимся в серебристую дымку, проплывают разноцветные искорки. — Нет, не могу, — признался целитель, в конце концов. — Не получается.
— Что именно не получается?
— Приблизиться к нему.
— О… понятно, — ответил Унэн, хотя ничего не понял. Метафоры флосса большей частью были совершенно неожиданными. Было даже странно, что Шассиму доступна большая часть юмора, популярного среди гуманоидных рас.
— Пожалуй, я не стану больше читать это слово, — решил Унэн наконец. — Есть у меня один приятель… словом, видел я, чем подобное может кончиться.
— Чем же? — немедленно заинтересовался Шассим.
Но монах промолчал.
— Извини, Шассим, — произнёс он наконец, и на лице его отразилась битва долга с чем-то ещё. Долг, в конце концов, победил. — Не могу рассказывать.
Флосс кивнул с важным видом и не стал настаивать.
Взамен монах рассказал Шассиму немало иных историй. Большей частью из собственной жизни.
* * *
Сюрприз оказался брёвнами — выглядели они внушительно: каждое в добрый фут толщиной и длиной футов в тридцать. Что именно хотел сказать Аймвери, оставалось непонятным: разрубить дерево на дрова? Построить из них дом?
Построить плот, шепнул внутренний голос. Странный был это голос. В нём словно смешались десятки человеческих голосов, говоривших слаженно и в унисон.
А ведь это мысль, подумал Науэр, развязывая горловину сумки. Где-то там лежит топорик.
Походный нож. Свой собственный, не дарёный. Да и верёвки предостаточно. Сам он плотов никогда не вязал… но голос шепнул, что сделать это проще простого.
— Кто ко мне обращается? — спросил Науэр громко и оглянулся. Никого. Рядом коричнево-зелёной стеной возвышался лес. Птицы начали неустанную перекличку, оспаривая друг у друга право владеть крохотными мирками, в несколько деревьев каждый. Никто не следил за Гостем, никто не пытался проникнуть в его сознание — так, по всей видимости, необходимо было понимать свечение амулетов.
Повинуясь неожиданно пришедшему порыву, Науэр сорвал с себя все охранные и сигнальные амулеты, которыми его щедро снабдили маги Иглы, и швырнул это добро в Реку.
С шумным плеском связка погрузилось. Науэр инстинктивно присел, спасаясь от брызг. Что бы там ни говорили, а вода может действительно оказаться опасной.
Почти сразу же ему стало намного лучше. Возникло ощущение, что из ушей вынули находившуюся там вату, а с глаз сорвали тёмные, почти полностью непроницаемые очки. Тут же послышался мерный шёпот Реки — в десятке шагов от него, он текла неторопливо и размеренно, порождая бурунчики, и нахмуриваясь мелкими полосками волн. Отчего мне казалось, что она гладкая и вязкая? — недоумевал Гость. Позже он догадался. Наверное, оттого, что так считал весь оставшийся Зивир.
И не такой уж чёрной была её вода. Тёмной, да. Но у самого берега сквозь неё проступали лежащие на дне камушки… и те, действительно, были почти совсем чёрными. Странно.
Ну хорошо. Науэр подошёл к ближайшему бревну… и заметил, что все они крепко-накрепко примотаны друг к другу. Вот ещё забота, нахмурился Науэр.
Верёвку придётся разрезать: очень уж прочная на вид. Он с сомнением ухватился за верхнее бревно, поняв неожиданно, что ему придётся потрудиться на славу. Тяжеленные, небось…
Вся связка брёвен — двенадцать штук — неожиданно взмыла в воздух над его головой.
От неожиданности Науэр споткнулся и упал навзничь, выпустив бревно.
Связка медленно опустилась на берег, проплыв над головой. Не в силах подавить участившееся сердцебиение, Науэр медленно поднялся и вновь тронул рукой связку. Та легко подалась.
Ну и дела! Предупреждать же надо! Он почесал голову. Его счастье, что упал в сторону леса. Иначе сейчас связка выпорхнула бы из ладоней и опустилась на воду. И поминай, как звали.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
