поцеловать себя. Он обхватывает ладонями мое лицо, будто хочет удержать, не дать мне отстраниться. Ему не нужно ни о чем переживать. Потому что все мое внимание…
Звонит его телефон. Именно он прерывает наш поцелуй. Я так и стою прижатая к стеклянным дверям галереи. Я буквально кожей ощущаю, как предостережения Грир прожигают дыру у меня в спине, они накатывают волна за волной совершенно разного оттенка, от голубых и зеленых до совсем черных. Внезапно перед глазами все плывет, а грудь сдавливает от…чего? Тоски? Мы с Китом не разрываем наш зрительный контакт, поэтому я наблюдаю, как он отвечает на звонок. На его лице отражается удивление.
— Кто это? — Его голос тверд. Мне бы не хотелось оказаться его собеседником сейчас. Оцепенение начинает понемногу покидать меня. Мне больше не нужно, чтобы галерея поддерживала меня. Я выпрямляюсь, поправляю волосы, которые Кит растрепал своими руками.
Мне немного не по себе. Это ощущение с каждой секундой только растет. А потом Кит ловит мой взгляд. Он молчит, пока слушает, но я все вижу по его лицу. Уже знаю до того, как он отключается и убирает телефон в карман. Между нами все кончено, даже не успев начаться.
— Это Делла, — сообщает он. И замолкает. — Она беременна.
Глава 34
#простосон
И пяти минут не прошло после звонка Дэллы Киту, как она опубликовала фотографию сонограммы в своем Инстаграм. Идеально рассчитанный план совершенно неуверенной в себе девушки. Адский способ сделать это, Деллз. Она подписала фото: моя маленькая горошинка. Горошинка. #ЕСЛИ БЫ ТОЛЬКО НАШЕЛСЯ КТО-НИБУДЬ, КТО МОГ БЫ ПОДТВЕРДИТЬ ЭТУ ПОДПИСЬ. Ее хэштег просто уничтожает меня: #восемьнедель. Прямо перед тем, как он вернулся в Порт Таунсэнд. Божечки, как же мне плохо.
Со мной все будет в порядке, уговариваю я себя. Ничего страшного. Сколько я виделась с ним? Пять раз? Пятьдесят пять? Однажды я вышла за него замуж, и у нас родился ребенок, но он про это не знает. Плюс, я уже проходила через это. Парень. Женщина, которая не я. Ребенок. Но то, что сделал Нил, не идет ни в какое сравнение с этим. Да, Нил предал меня. Но мы с Нилом были вместе, потому что были молоды, и в этом был смысл. Была ли между нами связь на самом деле? Ха! Нет. Наша связь была случайной. Мы посещали одну и ту же школу, у нас были общие друзья. Мы смотрели одни и те же программы по телевизору, потому что их смотрели наши друзья, и нам нужны были темы для разговора.
Кит появился из ниоткуда. Мне приснился сон, который вынудил меня присмотреться к парню, которого в ином случае я бы проигнорировала. И в этом сне я обнаружила нашу связь. И я даже больше не вспоминала тот сон. Последние восемь недель я будто бы жила в этом сне.
Но я не думаю об этом, пока отвечаю на звонки, пакую некоторые вещи для доставки, пересылаю чеки в банк. Чувствую себя так, словно все мои внутренности изъяли и заменили их чем-то таки, что сделало из меня суровую бесчувственную механическую куклу. Когда наступает время закрываться и идти домой, я не получаю привычное сообщение от Кита, поэтому остаюсь дольше обычного. Я сейчас похожа на свою бабушку, которая ходит из комнаты в комнату, умудряясь выглядеть занятой, но на самом деле ничего не делает.
Кит сейчас, вероятно, уже на пути во Флориду, в руке пластиковый стаканчик с дерьмовым вином. Мысль о том, что он так далеко, заставляет мышцы моего сердца болезненно напрягаться. Это не хорошо. Я не в порядке. Когда я выхожу на улицу, там ни души. Жутко тихо, слышны только шум дождя и отдаленное гудение генератора. Очень холодно; ветер касается вершин заснеженных гор и дует в нашу сторону. Я плотнее закутываюсь в пальто и смотрю в сторону консервного завода. Не хочу идти туда. Здесь находится тоже не хочу. Или где-нибудь еще. Я решительно шагаю к гавани. Руки глубоко в карманах пальто, в одном кулаке зажата винная пробка. Я уже не чувствую того оцепенения, что раньше. Шок прошел и превратился во что-то более острое. Я думаю, это называется осознанием. Ха! «Красавицы» нет на месте. Впервые ее нет на месте. Я стою на причале, дрожа и не зная, что делать дальше.
— Элена.
Я найду тебя где угодно.
— Не беспокойся, — говорю ему, не оборачиваясь. Он встает рядом со мной, и мы вместе смотрим на воду. Я вижу облачка пара от своего дыхания
— Я думала, ты уже улетел.
Он смотрит на свои ноги, и я слышу его вздох.
— Я лечу обратно завтра.
— А.
Снова тишина.
— Ребенок. Ты, должно быть, взволнован.
— Не надо, Элена. Это… Я этого не планировал. Я должен поехать и поговорить с ней, позаботиться обо всем.
— Тебе следует позаботиться о своей семье, — говорю я, поворачиваясь к нему. — Это правильно. Я хочу сказать, Кит, а чем мы тут с тобой вообще занимались?
Он морщится, начинает что-то говорить, потом отворачивается, скрипя зубами.
— Мы делали нечто хорошее. В мои намерения входило узнать тебя. По-настоящему узнать тебя, — отвечает он.
— Мы не делали ничего хорошего. Это просто было приятно. Я предала Дэллу. Кем я была для тебя? Маленьким развлечением, прежде чем ты остепенишься?
Он качается на пятках, качая головой, будто не верит в то, что я говорю.
— Ты знаешь, это неправда. Между нами что-то есть, Элена. В другой жизни это могло быть чем-то прекрасным.
Его слова причиняют боль. Боже, как же больно. Я видела эту жизнь. А он понятия не имеет даже, о чем говорит. В его сознании — я, всего лишь некая возможность, которая могла бы быть, но в моем сознании он — моя единственная возможность.
Я подхожу ближе к нему, достаточно близко, чтобы заметить щетину на его щеках. Протягиваю руку, чтобы дотронуться до его лица, и щетина царапает нежную сторону моей руки. Кит закрывает глаза.
— На окраине Вашингтона есть дом; в той другой жизни мы живем там вместе, — рассказываю я негромко. — Наш задний двор весь
