Читаем без скачивания Эмигранты - Андрей Феликсович Величко

плечо. В результате легкая простуда развилась в воспаление легких, и произошел летальный исход. Теперь представим себе, что и в нашей истории все почему-то будет идти точно так же. Несмотря на то что все расписание Вильгельма уже давно не имеет ничего общего с тем, что было бы без нас. Не любил он Виндзор и не бывал там почти никогда, а теперь нашими стараниями в этом замке мастерские Папена. Опять же посольство под боком, про него еще доклад надо делать в палате общин, а Вильгельм не такой человек, чтобы не готовиться к своему выступлению. Ладно, предположим, что он каким-то чудом в то же самое время простудится, а потом поедет на охоту на той же лошади и по тому же маршруту. Но ведь, простудившись, он сожрет таблетку аспирина, которых ты по доброте душевной подарил ему аж две упаковки, пропотеет и обойдется без воспаления легких! Астма же у него совсем слабая, с такой и до восьмидесяти запросто живут. В общем, почитаю я твой доклад, послушаю да посмотрю записи, а потом уж и будем думать. Свифту с Темплом передай, что им назначено на семь вечера.

– О чем думать-то будешь, если не секрет?

– От тебя – нет. Естественно, я буду размышлять на тему о том, как в наших условиях реализовать творческое наследие Ивана Владимировича Мичурина. Ибо что он завещал всяким разным вроде нас с тобой? Не нужно, господа, ждать милостей от природы. Потому как можно и дождаться, это я уже от себя добавляю. Так дождаться, что мало никому не покажется.

Потом Илья, видимо оценив мою несколько обескураженную морду, уточнил:

– Но это вообще-то всего лишь один из вариантов, просто к нему надо быть готовым заранее. Когда потребуется, чесать репу будет уже поздно. Но может получиться и наоборот – что нам с этого Вильгельма придется сдувать пылинки и с рук кормить не то что аспирином, но даже антибиотиками. Пока же для принятия окончательного решения у нас слишком мало информации.

С утра я проехался по Ильинску на трехколеснике. Разумеется, город еще не настолько разросся, чтобы для перемещения по нему требовался транспорт, но положение герцога обязывало. Да и соскучился я по этой тарахтелке за время экспедиции, как ни странно.

Выделенные Ильей мориори, которых он тренировал на администрацию, в общем, нормально справились с размещением вновь прибывших. Единственное, что вызывало некоторые сомнения, – послов с их мушкетерами они расположили вместе со всеми, правда выделив им отдельную палатку. Но я тут же исправил упущение, предоставив посольству свой старый дом. Во-первых, все-таки представители сравнительно великой державы, а во-вторых, пусть будут поближе, а то мало ли что.

Через день после прибытия в Австралию ко мне подошел Франсуа и сказал, что, ежели моя светлость не возражает, ему хотелось бы показать мне кое-что.

Это «кое-что» было моделью планера, собранной молодым французом по результатам наблюдений за летучими рыбами. Кстати, как прототип они подходили для планера лучше птиц, ибо имели большее удлинение крыльев, и, кроме того, их хвостовое оперение четко разделялось на горизонтальное и вертикальное. Франсуа, наверное, думал, что я не видел, как он сразу после выгрузки с «Чайки» помчался на соседний с городом холм запускать свою игрушку. Но в первый раз она у него летала так себе, однако если он зовет меня посмотреть, то, наверное, ему удалось что-то улучшить.

– Поначалу я неправильно расположил центр веса относительно центра поднимающей силы крыльев, – пояснил Франсуа.

– Центр тяжести относительно центра давления, – поправил я его. – И сегодня восходящий поток немного не там, где он был вчера, давай-ка лучше перейдем вон туда, ближе к западному склону.

– Так вам все это уже известно, – опустил голову французский самородок.

– Разумеется. Но то, что ты смог додуматься до этого сам, не только ничего не зная ни об аэродинамике, ни о сопромате, но даже и не умея толком считать, говорит о том, что, если ты всему этому научишься, твое место будет в научной элите империи. Согласен учиться? Тогда запускай свой планер, мне все-таки интересно посмотреть, как он летает. А потом я представлю тебя его святости отцу Виктору, нашему пастырю, и ты пройдешь у него курс математики и австралийского языка до седьмого класса включительно. Если управишься меньше чем за год, то, значит, я в тебе не ошибся.

Глава 30

Вильгельм Оранский получил два первых донесения от Темпла почти одновременно, хотя по времени написания они различались на полгода. Первое письмо пришло с купеческим судном, возвратившимся из Индии. По дороге оно зашло на остров Маврикий, где шкиперу и вручили ранее оставленный Темплом пакет. Второе вчера принесли из австралийского посольства. Судя по дате, его передача уложилась в две недели. Так как это было первое из отправленных через австралийцев, то оно было довольно длинным, ибо по договору с герцогом половина не использованного в текущем месяце лимита переносилась на следующие. Оба письма были уже расшифрованы. И хотя Натаниэль утверждал, что раскрыть новый шифр невозможно, король был согласен с Темплом – исходить надо из того, что для австралийцев он будет открытой книгой. Хотя как же можно расшифровать такое, король себе не представлял. Ключом к шифру являлось шестизначное число 245 397, которое нигде не было записано, дипломаты и шифровальщики его просто запомнили. И каждая буква заменялась другой в соответствии с этим числом. То есть первая в сообщении на ту, что шла через две после нее, вторая – через четыре, и так далее. Кроме того, дополнительным ключом являлась дата отправления. В случае четной даты отсчет шел вперед по алфавиту, нечетной – назад.

В первом письме вкратце сообщалось об инциденте на острове Мадейра, про который король уже знал. И гораздо подробнее описывалось появление французских гугенотов, которых, оказывается, кто-то из Франции отправил на Мадейру, сказав, что оттуда их заберут австралийцы. Что означает – у них уже есть свои агенты по крайней мере во Франции. Кстати, Людовик несколько лет назад отправлял экспедицию на поиски южного материка. Если она его нашла, то тогда все очень хорошо объясняется. Но на всякий случай исходить надо из того, что австралийские агенты есть и в Англии. И наконец, в письме была еще одна новость, которую Темпл счел самой важной. Из обмолвок герцога он понял, что в одной из новых австралийских колоний живут англичане! Кто такие, как они туда попали, он обещал написать позже. Но иносказательно, потому как не надеется на шифр, а следующее сообщение придется передавать через австралийцев. И вот теперь оно, уже расшифрованное, лежало перед Вильгельмом.

Так, что бы могло означать «земли вашего старого подданного»? Наверное, имеется в виду голландец, ведь английским королем Вильгельм стал, когда уже был статхаудером. И обязательно известный адресату, иначе иносказание лишается смысла. А кто ему известен из голландских мореплавателей, бывавших в тех краях? В первую очередь Абель Тасман. Значит, австралийская колония находится в месте, которое хоть где-то называется землей Тасмана. Дальше, вот интересная фраза – «друзья сэра Генри». Какого? Ну конечно, Моргана! То есть пираты. Действительно, они есть и в Индийском океане, и в Тихом. А результат их попытки ограбить австралийский корабль нетрудно себе представить. Так что там – каторга или место ссылки? Скорее первое, решил король после недолгого раздумья. Ибо зачем австралийцам куда-то ссылать пленных пиратов? Если бы те были им совсем не нужны, их бы пристрелили прямо на месте. Будем считать, каторга. Находящаяся на острове неподалеку от столицы колоний Ильинска. Значит, к этим документам следует вернуться… ну, скажем, послезавтра. За это время будет подготовлено все, что сейчас известно о земле Тасмана.

Как и собирался, король вернулся к обдумыванию документов через день. Теперь он уже знал, что интересующая его земля – это большой остров, примерно с Ирландию. И, получается, там добывают что-то полезное для австралийцев английские пираты? Очень интересно. Вряд ли их так уж сильно охраняют: ведь бежать некуда. Кругом дикие джунгли.

Вильгельм еще раз взглянул на карту. Вне всякого сомнения, остров лежит внутри зоны интересов австралийцев, с чем он согласился и даже подписал соответствующий документ. Поэтому проявлять к нему военный или торговый интерес ни к чему. Но вот какой-нибудь иной… или пусть интерес проявит якобы та страна, с которой герцог не подписывал ничего! Надо поручить Натаниэлю подумать об этом, решил король. Тем более что у нас есть что дать томящимся на каторге англичанам. Мы дадим им самую ценную вещь на свете – надежду.

Френсис Линсей, капитан посыльной шнявы «Свордфиш», смотрел на приближающийся Эдинбург со смешанным чувством. С одной стороны, он теперь один из самых молодых капитанов английского флота. Но с другой – капитан чего? Линейного корабля, фрегата? Нет и еще раз нет. Несмотря на проявленные им в боях