процессом более близким к первичному.
Мы истолковываем то обстоятельство, что сновидение содержит в себе остатки второстепенных переживаний, как проявление искажающей деятельности сновидения (путем смещения); вспомним, что искажающая деятельность сновидения была приписана нами воздействию психической цензуры. Мы ожидаем при этом, что анализ сновидений должен открывать нам постоянно действительный психически ценный источник последнего, воспоминание о котором передвинуло его значение на более безразличное воспоминание. Это воззрение приводит нас в полное противоречие с теорией Роберта. Факт, который хочет объяснить Роберт, в действительности не существует, допущение его покоится на недоразумении» на нежелании мнимое содержание сновидения заменить его истинным смыслом. Теории Роберта можно возразить еще следующее: если сновидение действительно имеет своей задачей освобождать вашу память при помощи особой психической работы от «отбросов» дневных воспоминаний, то сон должен был быть гораздо мучительнее и мы должны были бы выполнять во время его более утомительную работу, чем та, которой мы занимаемся, в бодрственном состоянии.[48] Количество безразличных воспоминаний дня, от которых мы предохраняем нашу память, зачастую невероятно велико, целой ночи было бы мало, чтобы преодолеть их все. Гораздо более вероятно, что забывание безразличных впечатлений происходит без активного вмешательства душевных сил.
Тем не менее мы не можем все же так легко расстаться с теорией Роберта. Мы оставили невыясненным тот факт, что одно из безразличных впечатлений дня – и именно последнего дня – постоянно привходит в содержание сновидения. Взаимоотношение этого впечатления и истинного источника сновидения в бессознательном не всегда налицо с самого начала; как мы уже видели, они проявляются лишь впоследствии во время самого сновидения, словно в целях предстоящего смещения. Таким образом, имеется, по всей вероятности, необходимость устанавливать связь именно в направлении свежего, хотя и безразличного впечатления; последнее должно обладать особою пригодностью для этого благодаря какому-либо своему свойству. Иначе мысли в сновидении легко могли бы переносить свой акцент на какую-либо несущественную составную часть своего собственного круга представлений.
Следующие наблюдения помогут нам найти желаемый путь. Если мы в течение дня испытали два или больше переживаний, способных вызвать сновидение, то последнее объединяет их в одно целое; оно повинуется при этом какой-то необходимости создать из них одно целое, например: однажды вечером я сел в купе, в котором встретил двух знакомых, друг друга, однако, не знающих. Один из них был мой влиятельный коллега, другой же – член видной семьи, в которой я состоял домашним врачом. Я познакомил их друг с другом, но разговор все время вращался через мое посредство. Коллегу своего я попросил оказать содействие одному нашему общему знакомому, только что начавшему практиковать. Мой коллега ответил, что хотя он и убежден в знаниях моего юного друга, но при его невзрачной внешности ему будет трудно попасть в хорошие дома. Я возразил: «именно поэтому-то он и нуждается в вашем содействии». У другого своего спутника я осведомилея о здоровье его тетки – матери одной из моих пациенток, – которая в то время была тяжело больна. Ночью; в том же купе мне приснилось, что мой молодой друг, для которого я просил о содействии, находится в элегантном салоне и посреди избранного общества произносит речь в память (в сновидении уже умершей) старухи – тетки второго моего спутника. (Я признаюсь откровенно, что я был с этой дамой в плохих отношениях.) Сновидение же нашло, таким образом, связь между обоими впечатлениями дня и объединило их в одно целое.
На основании многочисленных подобных же наблюдений я должен выставить положение, что работа сновидения повинуется необходимости соединить в одно целое все источники сновидения. Склонность сновидения соединять в одном изложении одновременно все то, что представляет для нас интерес, была уже подмечена многими авторами, напр. Делажем (с. 41), Дельбефом: rapprochement force (с. 236), см. прекрасные примеры этого у Э. Гавелок. (с. 35 и сл.) и у др. Мы изучим эту необходимость в следующей главе (о работе сновидения), как часть сгущения, являющегося другим первичным психическим процессом.
Сейчас же я хочу подвергнуть рассмотрению вопрос, должен ли сновызьгвающий источник, к которому нас приводит анализ, всегда быть в связи со сведшими (и значительными) впечатлениями или же наши дневные переживания, иначе говоря, воспоминания о психически ценном явлении могут взять на себя роль возбудителя сновидений. Наши многочисленные анализы разрешают этот вопрос в пользу последнего предположения. Возбудителем сновидения может быть внутренний процесс, который как бы при помощи дневного мышления несколько освежается. Тут как раз уместно сопоставить друг с другом различные условия, раскрывающие перед нами источники сновидений в виде схемы.
Источником сновидения может быть:
а) свежее и психически ценное переживание, непосредственно передаваемое в сновидении. Сновидение об инъекции Ирме; сновидение о коллеге, который является моим дядей.
б) несколько свежих значительных переживаний, соединенных сновидением в одно целое. (Сновидение о похоронной речи молодого врача).
в) одно или несколько свежих значительных переживаний, заступаемых в сновидении одновременным, но зато безразличным переживанием. (Сновидение о ботанической монографии)
г) внутреннее значительное переживание (впечатление, мысль), которое затем замещается постоянно в сновидении свежим, но безразличным сновидением (Таково большинство сновидений моих пациентов во время анализа).
Условием всякого толкования сновидений, как явствует отсюда, является то, что свежее впечатление предыдущего дня всегда повторяется в содержании сновидения. Этот элемент всегда может относиться либо к кругу представлений действительного возбудителя сновидений – он может быть существенной иди несущественной его частью, – либо же он проистекает из области индифферентного впечатления, которое каким-либо образом связано с областью возбудителя сновидения. Мнимая многочисленность условий зависит исключительно от альтернативы: происходит ли смещение или не происходит, мы замечаем, что эта альтернатива дает ту же возможность с легкостью разъяснить контрасты сновидения, какую дает медицинским теориям сновидения шкала от частичного вплоть до полного бодрствования мозговых клеток.
Отсюда явствует далее, что психически ценный, но не «свежий» элемент (ход мыслей, воспоминание) может быть в целях образования сновидения заменен свежим, но психологически индифферентным элементом, если только при этом выполнены оба условия: 1. что содержание сновидения связано с только что пережитым и 2. что возбудитель сновидения остается психически ценным переживанием. В одном лишь случае (а) оба условия выполняются одним и тем же впечатлением. Если принять во внимание, что те же безразличные впечатления, которые используются для сновидения, покуда они еще «свежи», теряют это свое свойство, как только становятся днем (или в крайнем случае несколькими днями) старше, то отсюда можно заключить, что свежесть впечатления сообщает последнему некоторую психическую ценность для образования сновидений; впоследствии мы покажем, чем обосновывается эта ценность свежих впечатлений для образования сновидений (Ср. в главе VII о «перенесении»).
