Старости отдается величайшее уважение. Начальником селения вообще бывает человек самый пожилой. Юноша встает при входе старца и почтительно целует ему руку; женщины целуют руку у мужчин, а стариков целуют в лоб, в правое плечо и руку. Чувства сыновней любви обязывают еще к большему почтению: превосходный обычай, который, укрепляя связи общества, покрывает цветами путь, ведущий к гробу! Храбрость против неприятеля и сей обычай черногорцев напоминает счастливые дни Спарты.
К стыду просвещенных народов черногорец имеет уважение к жене ближнего. Иосиф здесь не редкость, ибо жен Пентефрия совсем нет. Женщины почитаются низшим созданием. Апостольские слова: «Жена да боится своего мужа» здесь в полной мере исполняется. Черногорец требует от жены своей беспрекословного повиновения и хочет, чтобы она служила ему раболепно. Впрочем, обходятся они с женами снисходительно и без гостей допускают к столу. Женщины имеют довольно свободы; они не прячутся от мужчин, как у бокезцев; только девицы, кроме церкви, и то на великий праздник, никуда из дому не выходят. Жена, принимая фамилию мужа, и по отчеству зовется его же именем. Походы, поездки в Катаро и частые отсутствия мужей благоприятствуют распутству, но женщины целомудренны, может быть, отчасти и по необходимости, ибо верная смерть угрожает им и любовникам их за неверность. Впрочем, черногорцы такое имеют уважение к нежному полу, что считается великим бесчестием и низостью обидеть женщину, и потому-то употребляют их для посылок и часто шпионами. Красавица в лагере черногорском может быть столь же покойна и безопасна, как под надзором своей матери; почлось бы великим бесчестием для того, кто вздумал бы влюбиться в нее. В походе жена мужу несет съестные припасы; имея кинжал и пистолет, в случае нужды умеет ими защититься. Мать даже до забвения печали хвалится ранами своего сына, и хотя она больше мать, нежели республиканка, однако ж ближе всех сходствует в сем случае со спартанкой.
Словом, черногорец, будучи трезв, гостеприимен, почтительный сын, нежный отец, добрый брат, супруг властительный, но раб своего слова, имеет еще столько добродетелей, что зверство его к другим перевешивается счастьем домашней жизни, которая напоминает нам золотой век и доблести наших праотцев. Он, хотя и любит жену, детей, оставляет их с крайним прискорбием, но, любя еще более отечество, разлуку с ними переносит с твердостью; отечества же своего ни за какое в свете благополучие не решится оставить. Адмирал (Дмитрий Николаевич Сенявин) в короткое время приобрел от них неограниченную доверенность; он не только успел в том, что они перестали резать пленным головы и уже приводили их живых, но сверх всякого ожидания с помощью митрополита уговорил их предпринять поход морем, чего прежде никогда не делывали. Рота черногорцев посажена была на корабль «Москву». С великой трудностью убедили их положить оружие в сундук, и, несмотря на то, что обходились с ними снисходительно ласково, они причиняли немалое беспокойство. Когда капитан приглашал их начальников на завтрак, то все они без приглашения входили в каюту. Заметив же, что офицерам подают на стол больше блюд, нежели матросам, они хотели, чтоб и им тоже давали. По взятии крепости Курцало, праздник Рождества приближался; они не давали капитану покою и просили, чтобы поскорей шел в Катаро; когда растолковали им, что корабль при противном ветер идти не может, то они впали в мрачное уныние и сидели, повеся голову; когда же корабль приблизился ко входу, они, узнав Черную гору, произнесли радостный крик и начали опять петь и плясать. Прощаясь, с признательностью обнимали капитана и офицеров и всех, кого они больше полюбили, настоятельно приглашали к себе в гости; когда матросы им отвечали, что без позволения начальника нельзя им отлучиться, то они с удивлением говорили: «Если ты хочешь, то кто имеет право запретить тебе сие».
Черногорцы верят сновидениям, ворожеям и колдовству. Если жена видела во сне, что муж подвергается какой-либо опасности, то сей отлагает задуманное им предприятие. Сим образом хитрость женщины заменяет похищенную у нее свободу и повелевает с кротостью тем гордым мужчиной, который почитает низостью поцеловать руку красавицы! Пролитое на стол масло значит дурное предвещание, в отвращение коего, в полнолуние старая ворожея произносит некоторые таинственные слова. Ладанки на шее суть талисманы, охраняющие от нечистой силы, и от пули неприятелей.
Черногорки чрезвычайно трудолюбивы; летом разделяют полевые работы с мужчинами, зимой ткут холст и делают сермяжные сукна, одевают себя и мужей, и во всех простых рукодельях довольно искусны. Они так здоровы, что совсем не чувствуют припадков беременности, и в самый день родов продолжают работать. Дети стерегут стада; когда подрастут, помогают в трудах родителям, и в 16 лет идут на войну.
Наружность и одеяниеСамый вид черногорца показывает мужество. Они вообще великорослы, имеют широкие плечи, сухое тело и особенную стройность всего стана. Черные волосы, смуглое лицо и усы придают взгляду их вид воинственный и самую мужественную приятность лица. Мужская одежда состоит из белого сермяжного кафтана, подобного нашему, и называется белача; летом холстинная исподница, какие носят наши крестьяне, синего цвета, а зимой суконная. Русская рубаха закрывает их до колен; в зимнее время подшивается она кожей; на голове или лучше на теме носят красную шапочку с шелковой черной кисточкой. Шаль, называемая ими струка, или длинный лоскут толстого сукна служит им вместо одеяла, постели, от дождя, жару и холоду. На рубахах они не носят камзолов; кусок сыромятной воловьей кожи, привязанной к ступне ремнями, составляет род древних сандалий, называемых ими опанки; летом ноги голы, а зимой обертываются онучами. Кафтан туго подпоясывают албанской портупеей с сумками. Они носят за поясом пару пистолет, ятаган, кинжал и ножик; сабля привязывается на спине в горизонтальном положении, ружье сохраняют от дождя в кожаном мешке. Самый бедный имеет оружие, украшенное перломутом, серебром и кораллами; оно составляет все их богатство и щегольство. Черногорец не выйдет из дому, чтобы не осмотреть, есть ли порох на полке, исправны ли кремень и курок. Впрочем, о своей наружности мало пекутся, их дыхание далеко распространяет запах чеснока и свиного сала. В грязи и в крови, какими видел я их в лагере при осаде Рагузы, они наводят ужас.
Женщины малы ростом, но пригожи и очень миловидны. Они одеваются почти так же, как мужчины, только летом еще легче; тогда они носят одну рубашку, которая закрывает их грудь, а спереди разноцветная панява или передник, снизу украшенный длинными снурками. Девицы заплетают косу и красивые свои шапочки украшают по краям монетами; такое же или бисерное ожерелье составляет лучший и любимый их наряд. Кафтаны их без рукавов, как турецкий тюник; низ рубашки и широкие рукава вышиваются очень красивым узором[42]. Вельможи и народ, богатый и бедный, имеют одинакое платье с той только разницей, что некоторые носят серебряные пуговицы и на ногах бляхи, а замужние женщины сверх шапочки носят платок.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
