Лично мне нравится следующая его фраза: «Человек есть нечто, что нужно преодолеть». Каково, а? Очень сильно!
Тут я нисколько не кривлю душой. Меня и в самом деле в свое время поразила эта фраза у философа. Я сейчас вполне искренен. Нельзя врать человеку, который находится в ситуации между жизнью и смертью. Он мигом выведет тебя на чистую воду и месть его будет ужасной.
И Балановский верит мне. Он на мгновение расплывается в улыбке. Правда, на его физиономии она больше походит на звериный оскал, но все же.
— Верно говоришь. А мне больше нравится фраза, что человек - это самое жестокое животное.
Ну, конечно, что же тебе еще могло понравиться у великого философа? Ты, как и Гитлер, взял из его учения только самое необходимое, оставив в стороне многие нравственные аспекты.
Но теперь я уже должен немного польстить ему.
— Верно, ведь поистине, человек - это просто грязный поток. Но мне еще нравится, что не надо уметь проигрывать, если умеешь выигрывать.
Балановский просиял от счастья. Он уже и забыл, что находится рядом с врагом. Все-таки, умение присоединиться к ценностям человека - это великая вещь. Я готовлюсь приступать к следующему этапу гипноза и в это время за окном раздается шум.
Глава 21. Ночь цвета воронова крыла
Ну, какого рода это может быть шум? К счастью, не выстрелы и не удары в дверь.
Нет, это были просто крики. Кто-то кричал во дворе. А еще там слышалась некая возня. Вскоре шум утих, но все равно нарушил тонкую нить доверия, которую я установил было с Балановским.
Бандит вскочил с табуретки, подлетел к окну и осторожно выглянул наружу. Потом потер кончик носа и пробормотал: «Проклятые журналюги!». Я так понял, что во дворе несколько журналистов пытались подобраться поближе к месту происшествия и даже проникли за оцепление и затем сопротивлялись выдворению.
Но самое главное, что крики снова пробудили в Балановском агрессию, которую я начал было приручать.
— Ну, что так долго? — закричал он, повернувшись ко мне. — Что ты мне здесь зубы заговариваешь? Ты что, думаешь, я какой-то идиот, которого можно развлечь разговорами о Ницше?
Он быстро подскочил ко мне, приставил ствол пистолета к голове и снова заорал:
— Может быть, тебе выбить мозги? Твои умные мозги? Ты считаешь себя самым умным на свете? А что ты скажешь на то, что я сейчас вышибу твои чертовы мозги из черепа? На глазах у этих людей?
Он указал пистолетом на заложников, причем очень опасно и мальчик начал плакать и хныкать от страха.
— Весьма интересная формулировка вопроса, — осторожно ответил я. — Но, в таком случае, тебе придется ждать еще больше. Ведь власти хотят, чтобы ты освободил всех заложников и никого не убивал. А если ты прикончишь меня, это надолго замедлит процесс выполнения твоих требований.
Балановский снова приблизил ствол к моему лицу и теперь навел его на мое лицо.
— А если тебе прострелить руку или ногу? Они наверняка зашевелятся?
Я посмотрел ему в глаза и поразился тому, какие они мутные и остекленевшие. Будто бы этот человек находился под влиянием наркотиков. Но в таком случае гипнотизировать его не имеет смысла. Он все равно будет неуправляем.
— Возможно, они зашевелятся, а возможно и вовсе не захотят выполнять твои требования, — ответил я, снова рассматривая его глаза. Зрачки неестественно расширены, он что, действительно обдолбался? — Им нужны гарантии того, что ты тоже выполняешь договоренности.
— Черт, черт, черт! — закричал Балановский, махая руками и стоя посреди комнаты. — Я не могу так долго ждать! Я сейчас кого-нибудь завалю, если ничего не случится.
Он гребаный неадекват. О чем я думал, когда согласился идти сюда? Зачем согласился? Сейчас Балановский завалит меня и заложников, и все мои жертвы и подготовка будут напрасными.
Но впадать в панику тоже нельзя. Это самый настоящий путь к провалу. А если я провалюсь, то, вполне возможно, погибнут еще и ни в чем неповинные люди. Вот этот всхлипывающий мальчик и старушка, пытающаяся его успокоить, поглаживая по голове. Не знаю, находится ли Балановский под действием психотропных средств или нет, но у меня нет права сейчас опускать руки.
— Послушай, у тебя сейчас очень мало времени, — сказал я Балановскому.
Черт с ним, с калибровкой и анализом. Придется форсировать события, как при настоящем цыганском гипнозе. Вообще, насколько я знаю структуру этого уникального транса, первым делом необходимо войти в доверие к объекту.
Это делается за счет того, что цыганка считывает информацию с человека и говорит ему или ей очевидные вещи. В моем случае все гораздо легче, потому что я уже предварительно изучил биографию Балановского. И уже успел предварительно войти к нему в доверие на почве заинтересованности Ницше.
— Это как в академии, — продолжил я, решив быстро восстановить доверие между нами. — Вот, например, я учусь в Лесотехнической академии и недавно не смог сдать экзамен. Мне просто не хватило времени. А они взяли и отчислили меня! Представляешь?
Балановский с интересом посмотрел на меня и спросил:
— Ты тоже учился в этой чертовой академии? Да там одни твари конченые, ты разве не знал об этом?
Я кивнул и продолжил:
— Так я об этом и говорю. И вот у тебя сейчас такая же ситуация. Тебе надо сдать экзамен и очень быстро.
После установления эмоциональной связи необходимо сконцентрировать внимание объекта на проблеме. Обычно цыганка в этом случае актуализирует внимание у мужчин карьерных перспективах, а у женщин - на семейных проблемах. При этом она грамотно работает на ценностях человека и наносит удар прямо в их центр.
— Теперь тебе ведь надо достичь двух целей, — сказал я с воодушевлением, видя, что бандит внимательно меня слушает. — Тебе надо уйти из страны и получить достаточное количество денег. И сделать это надо быстро, пока власти не опомнились.
Мальчик перестал хныкать и тоже прислушался к моему голосу. Это хорошо, а то он тоже отвлекал и раздражал преступника своим плачем.
После этого необходимо давить на объект, используя его страхи и надежды на лучший исход. Надо просто указать ему средство для решения всех проблем. И после этого, когда внимание объекта полностью поглощено сказанным, можно начинать проводить внушение.
— Смотри, я тоже заинтересован в том, чтобы ты смог достичь обеих этих целей, —
