Читаем без скачивания Ганнибал. Враг Рима - Бен Кейн

Сафон согласился, неохотно кивнув.

— Тогда тебе и быть переводчиком, — решил Малх.

Бостар даже не стал пытаться скрыть довольную ухмылку.

Без дальнейших проволочек они двинулись вперед. Малх двинул коня вперед, следом за ним двинулся Бостар и продолжавший злиться Сафон. Дальше ехали воины, сначала копейщики, а за ними — скутарии. Не успели они как следует приблизиться к поселению, с ближайшего холма донесся звук трубы. Ему сразу же ответил другой, со стороны поселения. На валу начали кричать. Когда до поселения оставалось сотни четыре шагов, ворота со скрипом открылись, и наружу высыпали воины. Встав нестройной толпой, они перегородили дорогу карфагенянам.

Бостар почувствовал, как ему сжало живот. Искоса глянул на Сафона. Брат уже наполовину вытащил из ножен меч, но потом снова со стуком убрал его. Он тоже напряжен и беспокоится, понял Бостар. Единственным знаком, выдававшим чувства их отца, была его напряженная спина. Бостар поразился выдержке Малха. «Не показывай страха, — приказал он себе. — Они учуют его, как волки чуют добычу». Сделав глубокий вдох и выдох, он состроил каменное лицо. Видимо, подумав о том же, Сафон отпустил рукоять меча. Воины плотным строем шли следом — гарантия того, что если на них нападут, то прежде них умрут многие.

Малх ехал верхом прямо на толпу авсетанов. Ошеломленные его уверенностью и размером его коня, некоторые воины попятились. Но это не продлилось долго. Услышав гневный шепот товарищей, они снова шагнули вперед и угрожающе подняли оружие. Зазвучали угрожающие крики, но Малх не шелохнулся.

Как и большинство представителей иберийских племен, авсетаны были одеты как попало. Большинство с непокрытыми головами. Те, кому посчастливилось иметь немного монет, защищали головы шлемами из жил, бронзовыми, в виде чаши, или сборными, из трех металлических полос. У большинства из них имелись щиты, но тоже разной формы и размера: высокие и прямые, со скругленными углами, овальные, круглые с коническими металлическими умбонами. Все щиты были ярко раскрашены орнаментами из змей, ромбов или просто яркими цветными полосами. Но все авсетаны были хорошо вооружены. У каждого имелся, по крайней мере, один саунион, но у многих было и по два. Помимо этого, у каждого воина был либо кривой копис, либо типичный прямой кельтиберийский меч.

Малх повернул голову.

— Скажи им, кто мы и зачем здесь.

— Мы карфагеняне! — громко крикнул Бостар. — И пришли с миром.

Он постарался не обращать внимания на смешки, которыми встретили его вторую фразу.

— У нас послание для вашего вождя от нашего командующего, Ганнибала Барки.

— Никогда не слышал о таком хрене! — заревел здоровяк с черной бородой.

Его товарищи одобрительно заорали. Ободренный поддержкой, воин двинулся сквозь толпу. Из-под его бронзового шлема свисали длинные черные пряди грязных волос. Черная стеганая туника не могла скрыть мощных мышц на его груди и руках, а поножи из жил едва сходились на его мощных икрах, смахивающие на стволы деревьев. Он был так велик, что щит и саунион в его огромных кулачищах выглядели игрушечными. Воин презрительно поглядел на ливийцев и скутариев, а затем холодно перевел глаза на Бостара.

— Назови хоть одну достойную причину не убить вас всех, — прорычал он.

Остальные авсетаны тоже рыкнули и сделали шаг вперед.

Бостар напрягся, но усилием воли заставил себя крепко держать поводья. Краем глаза глянул на Сафона и обрадовался, что брат тоже сдержался и не схватился за меч.

— Проводник сказал правду, — одними губами прошептал Малх. — Скажи им, что у нас послание и подарки их вождю от нашего командующего. Его вождь не обрадуется, если сам не услышит этого.

Бостар со всей тщательностью повторил слова отца по-иберийски. Именно это и следовало сделать. На лице воина появилась смесь злобы и растерянности, и спустя мгновение он сделал шаг назад. Когда один из соплеменников вопросительно поглядел на него, воин попросту оттолкнул его в сторону и раздраженно фыркнул. Бостар почувствовал невыразимое облегчение. Первая преграда пройдена. Впечатление было такое, будто они избежали неповторимой ошибки. Теперь же в сторону отошел один воин, потом второй, третий, еще несколько, и дальше процесс шел сам собой. Вскоре толпа авсетан расступилась, оставив на пути, ведущем внутрь поселения, лишь воина с черной бородой. Тот неспешно побежал вперед, чтобы оповестить о прибывших чужаках.

Не глядя ни вправо, ни влево, Малх тронул поводья, посылая лошадь вперед по склону. Остальные последовали за ним, а завершали колонну воины племени.

Внутри поселение походило на сотни других, виденных Бостаром. Открытое место посередине, окруженное десятками одноэтажных домов из дерева и глинобитного кирпича, крайние из которых стояли вплотную к частоколу. Сквозь крыши многих домов поднимались клубы дыма. Прямо в грязи играли дети и собаки, не понимая, что происходит вокруг. Туда-сюда бегали куры и свиньи в поисках еды. Женщины и старики стояли в дверях домов, безразлично глядя на происходящее. Воздух был наполнен кислым запахом человеческих и животных испражнений. На дальнем конце площади возвышался деревянный стул с высокой спинкой, на котором восседал мужчина средних лет, окруженный десятком воинов в кольчугах и шлемах с алыми гребнями. Бородатый верзила тоже был там, говоря что-то вождю.

Не раздумывая, Малх направился прямо к ним. Подъехав ближе, спешился и дал знак сыновьям, чтобы они сделали то же самое. Трое ливийцев-копейщиков тут же метнулись вперед и взяли лошадей за поводья. Малх низко поклонился вождю. Бостар повторил его жест. Разумно обращаться с вождем авсетан уважительно, подумал он. В конце концов, он — глава племени, пусть и выглядит как совершенно неблагонадежный негодяй. Пусть красная льняная туника вождя и пошита из хорошей ткани, а меч и кинжал у него на поясе выглядят вполне достойно, но пряди редеющих грязных волос, свисающих поверх рябых щек, говорят совсем иное. Как и его пустые, лишенные мысли глаза, напомнившие Бостару глаза ящерицы. Сафон был последним, кто поклонился вождю племени, лишь слегка согнув поясницу. Его поклон был не такой низкий, как у остальных. И его дерзость не осталась незамеченной. Несколько стоявших поблизости воинов гневно рыкнули. Бостар глянул на брата осуждающе, но вернуть все назад уже невозможно.

Трое карфагенян и вождь авсетан мгновение оценивающе оглядели друг на друга. Первым заговорил вождь. Он обратился к Малху, поскольку для всех было очевидно, что он глава посольства.

— Он говорит, что наше послание действительно должно быть важным, чтобы лишить его воинов законной добычи, — тихо перевел Бостар.

— Играет с нами. Пытается вселить в наши сердца страх, — презрительно ответил Малх. — Он не собирается убивать нас в любом случае, иначе его воины уже сделали бы это. Весть о нашем присутствии явно дошла до него раньше, и он хочет сам слышать, что мы скажем. Скажи ему то же самое, что мы говорили другим вождям. Особое внимание обрати на размер нашего войска.

Бостар принялся говорить, вежливо объясняя, что через пару месяцев сюда прибудет Ганнибал с большим войском и что им надо будет безопасно переправиться в Галлию. Те из воинов-авсетан, кто согласится быть проводниками, хорошо заработают. Все припасы, необходимые для карфагенского войска, будут приобретаться за деньги. Грабежи и воровство собственности или скота местного населения будут запрещены под страхом смерти. Говоря, Бостар внимательно следил за вождем, но с огорчением понял, что не может догадаться, о чем тот думает. Бостар еще не сказал и половины, когда вождь повелительно поднял руку, останавливая его.

— Ты говоришь, его войско настолько большое? — требовательно спросил он.

— Самое малое сто тысяч человек.

Едва его слова сорвались с губ, Бостар понял, что вождь авсетан ему не поверил. И упал духом. Да, эта цифра огромна, ее сложно осознать, но в остальных племенах, где побывало посольство, смогли это сделать. Наверное, подумал Бостар, потому, что те племена были куда малочисленнее, чем авсетаны. В их поселениях сами по себе полсотни карфагенских воинов выглядели вполне угрожающе, но не здесь. Это племя представляло собой совсем другой случай. По сведениям, таких поселений, как это, было множество. Собравшись воедино, авсетаны могли выставить две и даже три тысячи воинов, что для Иберии являлось значительным войском. Но представить себе войско, превышающее их вооруженные силы в тридцать-сорок раз, было непросто.

Естественно, вождь и его телохранители обменялись недоверчивыми взглядами.

— Мрази, — яростно прошептал Сафон по-карфагенски. — Они обгадятся со страху, когда увидят наше войско.

Не зная, что делать дальше, Бостар снова заговорил:

— Вот доказательства нашей доброй воли.