Читаем без скачивания Сваха для монаха - Дарья Калинина

— Верно, — кивнул головой Борода. — Он их тоже искал! И очень при этом действовал мне на нервы.

— Так это ты его убил? Потому что побоялся конкуренции?

— Вовсе нет. Какой он мне конкурент? Этот олух все делал неправильно.

— Что, например?

— Он искал могилу старика. Думал, что в ней ключ к разгадке.

— А на самом деле ключа там не было?

— Нет. В могиле было только то, что вы видели. Личные любимые вещи старика.

— А ты, значит, знал, где спрятано сокровище?

Вместо ответа Борода кивнул.

— Знал? — изумилась Катя.

— Никто не знал, а я знал!

— Но откуда?

Некоторое время Борода задумчиво смотрел на нее.

— В принципе, это уже не важно, — сказал он. — Да, у меня был ключ. Точней сказать, не ключ, письмо. Послание с того света.

— От старика Сычева?

Борода отрицательно покачал головой и произнес:

— От его слуги — Гришутки. Слышала о нем?

— Это тот парень, который пропал вместе со стариком Сычевым и которого обвинили в краже сокровища и убийстве старика?

— Именно. Только все обстояло совсем не так. Это не Гришутка убил хозяина. А хозяин наказал предателя Гришутку.

— Гришутку? И в чем же он провинился?

— В краже.

— И что он украл? И у кого?

Другой бы преступник на месте Бороды давно бы уже послал Катьку далеко и надолго. Вот еще, других дел нету, как объяснять разным тупицам, что и к чему. Но Борода неожиданно проявил деликатность и терпеливо разъяснил Кате:

— Гришутка должен был доставить все сокровища Сычевых в монастырь. Оставшись совершенно один, старик решил, что мирская жизнь его более не привлекает. И хотел сам уйти в монастырь и отдать все свое имущество монахам.

— Но что ему помешало?

— В принципе свои земли, угодья и дом он так и так все равно передал в дар монастырю. И они оставались в их владении вплоть до революции. А вот движимое, так сказать, имущество — золото, драгоценные безделушки, старинные книги и коллекция картин — это в монастырь должен был доставить Гришутка.

— Но он этого не сделал? — догадалась Катька. — Обманул хозяина и присвоил сокровища себе?

— Хотел присвоить, — поправил ее Борода. — Но старик Сычев тоже был не дурак. И хотя гибель сыновей заметно подкосила его силы, но он был еще достаточно крепок, чтобы наказать зарвавшегося предателя. Он изловил Гришутку. И пытал парня, добиваясь, чтобы тот указал место, где спрятал украденные ценности.

— Пытал?

— Старик был крутого нрава. И шутить не любил. Гришутка ему своей тайны не выдал, то ли слишком крепко любил золото, то ли понимал, что ему все равно не жить. И тогда старик приказал посадить его на цепь и замуровать живьем в одной из комнат своего дома. И под страхом смерти запретил всем остальным слугам приближаться к ней.

— Да ты что?! — невольно ахнула Катя. — Жуть какая!

Впрочем, она тут же соразмерила положение неизвестного ей Гришутки со своим собственным и приуныла. Тоже молодец, нашла, кому сочувствовать. Тот был вор и поплатился за свое предательство. А за что должна пострадать она? За любопытство? Честное слово, слишком тяжкое наказание за столь невинный грех.

Борода тем временем рассказывал, как при реставрационных работах нашел ту комнату с замурованным в ней скелетом Гришутки. И как удивился, когда в руках обнаруженного в потайной комнате мертвеца он нашел письмо с объяснением того, кто тут такой находится и почему тут оказался. В дополнение в этом письме содержались указания, где и как искать клад рода Сычевых. К письму также прилагался подробный перечень сокровищ. Видимо, умирающий предатель Гришутка решил основательно отомстить своему хозяину.

Понимая, что живым ему из своей темницы не выйти, он не захотел унести свою тайну на тот свет. Но кому он мог поведать о том, где спрятано сокровище, если был замурован? Выход нашелся сам собой.

Вместо бумаги ему сгодился лоскут его рубашки, а вместо чернил Гришутка использовал свою кровь, обильно сочащуюся из многочисленных ран, полученных во время пыток. Это письмо было написано исключительно из желания отомстить жестокому хозяину, обрекшему его на долгую мучительную смерть. И письмо к потомкам свое дело сделало. Пройдя через годы, оно оказалось-таки в руках нужного человека, который загорелся идеей найти и присвоить сокровища Сычевых.

— Борода, так ты что, нашел клад старика Сычева? — замерев от изумления, прошептала Катька.

Мужчина в ответ только хмыкнул.

— И это было не так легко, как кажется на первый взгляд, — сказал он.

Со времен Гришутки и старика Сычева местность в округе монастыря претерпела значительные изменения. Сосновые леса поредели и уменьшились в размерах. Старые дороги были заброшены, и никто толком не помнил, где сто лет назад пролегал торговый шлях. Немного лучше дела обстояли с населенными пунктами. Они сохранились почти все. Но, увы, они служили Бороде только в качестве приблизительных ориентиров.

— Монастырь тоже сохранился. И я знал, что сокровище спрятано в полутора верстах от него.

Видимо, предатель Гришутка долго крепился, прежде чем решиться на кражу хозяйского сокровища. Однако в полутора верстах от цели назначения муки алчности стали совершенно невыносимы. Гришутка открыл один из порученных ему ящичков — самый маленький и замер, ослепленный сиянием золота и драгоценных камней.

Долго он так стоял, набираясь смелости, решимость ограбить хозяина пришла к нему внезапно сама собой. За свое преступление Гришутка ответил сполна. Но сокровище… сокровище он в монастырь не повез. А спрятал где-то по дороге. Где именно, он и указал в своем предсмертном письме. Вот оно — отмщение.

— И я стал искать! — говорил Борода. — Обыскал всю округу, надеясь найти нужные мне ориентиры.

Но время сыграло с Гришуткой и Бородой злую шутку. И не будь Борода так настойчив и азартен, не видеть бы ему сокровищ Сычевых. Менее упорный человек давно бы отступился. И забыл про странное письмо в руке скелета. Но Борода был не из таких.

Он несколько лет подряд приезжал в монастырь. И под видом добропорядочного и трудолюбивого работника вершил свое тайное дело. Бродил по округе, изучал старинные документы и карты. И наконец после долгих мучений он понял: вожделенное сокровище спрятано где-то возле Никольского скита.

Сделав это открытие, Борода немедленно отправился к настоятелю и заявил, что готов единолично начать работы по восстановлению Никольского скита. Настоятель идею и благородный, как он считал, порыв своего трудника одобрил. В самом деле, на скит нельзя было смотреть без слез. Еще несколько зим, и он мог окончательно разрушиться. И настоятель отправил Бороду на реставрацию скита.

— Иди и трудись! — благословил он проходимца.

Прикрываясь благословением настоятеля, алчный человек рыскал по округе, словно дикий зверь, надеясь отыскать последнее указание — могучую столетнюю сосну с разветвленной верхушкой. Но, увы, дерево то ли срубили на дрова, то ли оно само рухнуло в одну из осенних бурь. Какова бы ни была судьба приметы, Борода ее так и не нашел.

Однако у него был другой указатель. Камень. Огромный валун в форме птичьего черепа. От него следовало сделать сто шагов. И затем уже искать под разветвленной сосной. Борода прорыл возле камня целую траншею, двигаясь, словно трудолюбивый циркуль по окружности, центром которой был Птичий камень. Дела у него шли нормально — никто к нему не совался. И он надеялся, что сможет закончить свою работу до того, как следы его деятельности будут обнаружены.

А потом грянул гром. Однажды утром, придя к скиту, Борода обнаружил, что там полно народу. Словно муравьи, они таскали камни, сгребали мусор и разводили раствор для кладки кирпичей. Онемев от ужаса, Борода стоял и не шевелился. Он только понял, что все эти люди будут работать над реставрацией скита. Оказывается, настоятель тайно навестил скит. И, найдя, что усилий одного Бороды явно недостаточно, чтобы вернуть скиту первоначальный облик, послал ему подмогу.

— Настоятель велел нам прийти на помощь, — ответили Бороде монахи, когда он попытался их прогнать. — Зачем ты нас гонишь? Разве ты тут распоряжаешься? В нашей обители все настоятель решает.

В принципе настоятель был совершенно прав. Увлеченный поисками сокровищ, Борода не слишком убивался над реставрационными работами. И сделал ничтожно мало. Так что подмога не помешала бы. То есть скиту не помешала, а самому Бороде все эти люди были словно острый нож в сердце.

К счастью, монахов часто звали на другие послушания. То на сенокос, то на сыроварню, то еще куда. Неотлучно возле скита оставался один только художник — Владимир Сухоручко. И очень скоро Борода буквально возненавидел этого проныру. Мало того что он лишил покоя Бороду, он еще и шнырял по округе больше самого Бороды.