Читаем без скачивания Прекрасная голубая смерть - Чарльз Финч

— Что значит: вы очнулись?

— Понимаете, когда я убил Пру, я этого на самом деле не понимал. Юстес дал мне какой-то яд, он его выцыганил у нашего дяди, и еще пузырек с ядом для отвода глаз из комнаты экономки. — Ленокс кивнул сам себе. — Он ведь знает ботанику и пользовался им для растений. А мне откуда было знать? Я Оксфорд еле окончил со степенью третьего класса. Она, думается мне, слышала, как мы говорили про Сомса. И бедняжка Пру настолько доверяла мне, что решила поговорить со мной напрямик. — Он раздавил сигарету и взял новую, предложенную Леноксом. — Он не казался реальным, этот яд. Я как-то не связывал его со смертью Пру, хоть это и звучит странно. Такой маленький пузырек, будто с лекарством.

— Но вы же дрались, не так ли?

— Дрались?

— И вам требовалось заставить ее молчать достаточно долго, чтобы успеть отравить ее после драки. — Заметив, что Клод намерен возразить, Ленокс добавил чуть более резко: — Послушайте, была борьба, в которой вы обожглись.

— Да, вижу, вы, и правда, знаете все. Мы действительно сцепились. Шепотом, чтобы нас не услышали. Но она была жутко рассержена. И я действительно обжегся. Но под конец я убедил ее промолчать, пока я уговорю Юстеса отказаться от плана. Я сказал, что это была просто болтовня.

— Вот так вы ее обманули?

Наступило долгое молчание. Ленокс знал, что подошел момент, когда Клод либо попытается бежать, либо сломается. Неторопливо, без единого резкого движения он достал запыленную бутылку и две стопки из отвратительного гардероба, завещанного ему той или иной тетушкой. Клод был не первым подозреваемым, кого он приводил в эту комнату. Он медленно наполнил стопки ржаным виски и протянул одну молодому человеку. Клод поглядел на нее, помедлил долю секунды, затем взял ее и сделал глоток. С надломом в голосе он продолжал:

— Сделать это для меня было пыткой. В то утро я много выпил, но не это было истинной причиной, почему я не отступил. Это только поспособствовало. Я ревновал, понимаете. Суть в том, что она мне по-настоящему нравилась… что я почти любил эту горничную. — Он засмеялся с таким недоумением на лице, что почти казалось, будто он говорит о ком-то другом, о каком-то другом случае. Ленокс вспомнил Дека и Джеймса, их разные реакции. Очевидно, в Пру таилось нечто особое, и трое молодых людей не просто любили, они были одержимы.

Более не нуждаясь в частых подталкиваниях Ленокса, Клод продолжал:

— И Юстес — он же такой умный! — рассказал мне в то утро про парня из кабака, тайком забиравшегося к ней в комнату. Про Дека. Не знаю, как он это рассчитал, но меня охватила ярость. Она меня пожирала. Я спустился вниз… я подмешал яд в ее стакан с водой… притаился в коридоре. Смотрел, как она пьет, и испытывал почти счастье, знаете ли. Потом сменил свечу, положил записку и оставил какой-то другой пузырек, какой надо было оставить. Вот так.

— И, сделав это, должны были помочь с Сомсом.

Клод взглянул на Ленокса прямо-таки с удивлением, будто прежде разговаривал сам с собой.

— Это правда, — сказал он. — У меня не было алиби на то время, когда умерла Пру, а потому мне требовалось алиби для второго убийства. Я раскаивался, но, вы знаете, не хотел попасть в тюрьму или на виселицу.

Ленокс снова сел в кресло. Снег теперь валил густо. Клод все еще стоял у окна, и теперь, когда оба замолчали, ночь исполнилась глубокой тишью.

— Виселица… нет, не думаю. На минуту мне пришло в голову, что вы пытаетесь провести меня, что на самом деле вы использовали Юстеса. Но вижу, это не так. Необходимо было, чтобы бескровное убийство совершили именно вы, более легкое, то, которое казалось нереальным. Ваш кузен, несомненно понимая, что вы неспособны вонзить человеку нож между ребер, и подтолкнул вас к пределу, за который вы не могли перешагнуть. — Он помолчал. — Нет, виселица навряд ли. Двадцать-тридцать лет тюрьмы скорее всего.

Словно возвращенный пощечиной к реальности, Клод сказал:

— Тридцать лет? — Вид у него был ошеломленный.

Ленокс кивнул.

— Время по-настоящему проснуться, Клод. Это же вовсе не было шуткой.

Секунду спустя Клод вышел из оцепенения. Ленокс полуожидал этого, но все равно был захвачен врасплох. Клод смел его с дороги и кинулся к двери. Времени на птичий посвист не оставалось. Ленокс сумел только прохрипеть «Эдмунд!» настолько громко, насколько был в силах. Затем поднялся с пола (в его теле все еще прятались отголоски полученных побоев) и побежал к двери. По ту ее сторону Клод вырывался из рук Эдмунда, крепко его обхвативших.

Глава 46

Явился Мак-Коннелл и выслушал всю историю от леди Джейн. Грэхем получил записку от Итедера — он напал на превосходный след, и у него нет времени приехать. Четверо друзей негромко разговаривали в библиотеке о Клоде, который, несколько успокоившись, теперь сидел в малой гостиной за запертыми окнами и дверью.

— Лучше позволь ему переночевать в какой-нибудь из спален, — сказала леди Джейн. — Отвезешь его завтра. На улице настоящая вьюга.

Ленокс заколебался и спросил, а поступил бы он так, если бы Пру Смит и Джека Сомса убил Бартоломью Дек? Но мало-помалу остальные трое уговорили его поступить милосердно. Это ведь последняя ночь, которую Клод проведет удобно перед долгими, долгими годами.

А потому Ленокс смягчился, обеспечил молодого человека грелкой и мягкой постелью и затем запер дверь комнаты для гостей снаружи, а утром, хотя не пожелал завтракать с ним, послал ему завтрак наверх. И он представлял себе, как его гость, сидя в кресле в роскошно обставленной спальне ест последнюю вкусную трапезу своей юности.

Горячий след Итедера остыл, и он наконец удостоил их своим присутствием, выслушал всю историю, тут же сказал, что «ожидал чего-то подобного», посетовал на распущенность (пожалуй, справедливо) молодых «аристократов, которым никогда не приходилось заработать даже фунт» и арестовал Клода. Клод сам отгладил свой костюм и аккуратно завязал галстук. Выглядел он очень мрачно, но как будто испытывал некоторое облегчение.

Далее необходимо было разыскать Юстеса. В доме Барнарда, куда Ленокс и Мак-Коннелл заехали в первую очередь, его не оказалось. Как и в тех клубах, членом которых он был. Они вернулись к Барнарду и попросили, чтобы их проводили в комнату Юстеса. У нее по-прежнему был жилой вид, но количество личных вещей заметно поубыло с того дня, как Ленокс впервые побывал тут, и под конец, как всегда обаятельная, мисс Гаррисон неохотно сообщила им, что мистер Брамуэлл отбыл с дорожным сундуком, сказав, что уезжает на несколько дней домой навестить свою мать.

Выслушав это и спустившись вниз, Ленокс и Мак-Коннелл на мгновение остановились на пороге входной двери, разговаривая. Затем поблагодарили экономку и спустились на свежеоснеженный тротуар.

— Полагаю, нам придется последовать за ним туда, — сказал Ленокс.

— Да, — согласился Мак-Коннелл. — Он ведь не может знать, что его ищут.

Ленокс было умолк, а затем воскликнул со всей поспешностью:

— Идем, идем! Нельзя терять ни минуты.

Не спрашивая объяснения, Мак-Коннелл вскочил в свой экипаж, по настоянию Тото запряженный четверней, и поманил Ленокса за собой.

— Куда? — спросил он, едва оба сели.

— К реке! — крикнул Ленокс. — И гоните как можете.

— Пароход? — сказал Мак-Коннелл, когда колеса быстро застучали по булыжнику.

— Да-да, пароход! — сказал Ленокс. — Ах, как глуп я был! Как глуп на протяжении всего дела! Недооценить такого умного человека! Никогда не прощу себе, Томас!

— Но откуда ты знаешь, что он направился на пароход?

— Полный сундук? Чтобы несколько дней погостить на Севере? Нет-нет-нет! А поезда из Англии отбывают нерегулярно и едут медленно, однако пароходы отбывают ежедневно, и перехватить пароход куда труднее, чем поезд! Все указывает на это, Томас. Наверное, он проследил Клода до моего дома и понял, что игра проиграна.

В порт они прибыли очень скоро и пробежали мимо домиков, где люди покупали билеты, ожидали и прощались. Да, сообщил им кассир, сейчас отплывает пароход в Египет и дальше в Азию, и да, свободные каюты еще есть.

Они выбежали на пристань, и Ленокс оглядывал палубу, пока Мак-Коннелл вглядывался в лица пассажиров еще у сходней.

— Ничего, — сказал доктор, когда толпа поредела, и Ленокс тоже ничего не увидел.

— Отчаливаем! — крикнул капитан, и в ту же секунду Мак-Коннелл закричал, тыча пальцем:

— Вот он!

На фордеке действительно стоял Юстес Брамуэлл — несомненно, он, темноволосый, в сером костюме. Он даже не потрудился укрыться у себя в каюте до отплытия, настолько был уверен, что Ленокс не догадается о его планах. Позади них раздался вскрик, но их глаза оставались прикованными у Юстесу.

Ленокс подбежал к капитану.

— Мы должны взойти на борт, — сказал Ленокс, — там преступник.