предупреждения и увидят тебя здесь. Не хочу выглядеть в их глазах обманщицей.
Кажется, я влияю на неё не в лучшую сторону. Пьёт, обманывает родителей. Что следующее?
– Может, ты и права. Отдохнём друг от друга. Эта бытовуха просто поперёк горла встала, правда? И как люди живут вместе много лет и не перегрызают друг другу глотку, не понимаю. У нас даже медового месяца не было, а тебя уже тошнит от меня.
– Твой сарказм неуместен. Мы никто друг для друга. В этом причина.
– Ты ошибаешься, Лера. Не мы. Я – никто для тебя. В этом причина.
– Ты всё ещё испытываешь ко мне светлые чувства? – приподнимает она свою бровь.
– Стал бы я терпеть тебя, если б было иначе?
– Меня от тебя тошнит. Ты меня терпишь. Из нас вышел прекрасный тандем. Надеюсь, это предел твоих мечтаний.
– Ты ошибаешься, Лера, – говорю я, надвигаясь на неё, как зверь на свою жертву. Она пятится назад, пока не утыкается в столешницу. Я нависаю над ней, глядя в её испуганные глаза. Затем беру прядь её волос в свою руку и подношу к носу, вдыхая запах. – Это далеко не предел моих мечтаний. Поверь мне, я умею ждать. Я буду ждать столько, сколько понадобится. А потом покажу тебе, что значит любить по-настоящему.
– Когда-нибудь ты устанешь ждать, Макс.
– Ты плохо знаешь меня.
Я провожу пальцем по её скуле, а затем по губам. Её ресницы трепещут, но она не отстраняется, не пытается убрать мою руку. Просто смотрит в мои глаза. Её зрачки расширяются от этого лёгкого прикосновения. Она не понимает, что уже почти сдалась. Страсть – это тоже чувство. И как приятно осознавать в этот момент, что она её испытывает ко мне. Я бы мог показать ей другой путь уже сейчас, но она ещё не готова. Мне стоит большого труда сделать шаг назад и уйти, оставив её наедине со своими мыслями.
Так начались мои одинокие выходные. Бесконечные часы без Леры. От того, что я увидел в её глазах, мне было сложнее перенести эти дни. Долгие недели воздержания давали о себе знать. Но я нашёл себе занятие. Стал ходить в спортзал. Сначала в выходные. Потом через день в будние дни после работы. Со временем Лера перестала избегать меня, как раньше. Я больше не находил пустые бутылки на кухонном столе. Но возобновились её приступы слёз по ночам. Они были не каждую ночь, но случались периодически. А к ним добавились и кошмары. Когда я услышал первый раз, что она кричит, я испугался, что случилось что-то страшное. От меня её разделяла только дверь, и я готов был устранить это препятствие не задумываясь, но, когда я повернул ручку и она без труда поддалась, я был слегка удивлён. Когда Лера перестала запирать дверь своей спальни для меня осталось загадкой.
Её голова металась по подушке, а волосы спутались. Изо рта вырывались какие-то невнятные бормотания. Я боялся испугать её ещё больше. Тихонько прошёл к кровати, стараясь не шуметь. Потом прилёг так, чтобы между нами было достаточное расстояние. Взял её руку в свою. Лера сжала её, но не проснулась. Я подождал, когда её дыхание станет ровным, хотел уйти. Но не смог. Так и уснул рядом с ней в одной пастели.
Утром я проснулся от того, что почувствовал на себе её пристальный взгляд. Он будто выжигал во мне дыру. Наши руки так и оставались сцепленными всю ночь. Она даже не попыталась убрать свою руку. Я открыл глаза и выдавил из себя подобие улыбки. Если она меня не съест сегодня на завтрак, то ещё один этап будет пройден.
– Что ты делаешь в моей пастели, Макс? – строго спрашивает она, при этом сжав мою руку ещё сильнее.
– Доброе утро, Лера. Я тоже очень рад тебя видеть. Но не могла бы ты так сильно не сжимать мою руку.
Она со всей силы выгибает назад мои пальцы так, что они хрустят.
– Я задала вопрос, Макс.
– Эй, полегче! Ты сломаешь мне пальцы! Ты кричала во сне, я подумал, что что-то случилось и пришёл.
– Ладно. Не похоже, чтоб ты врал, – говорит она, разжав свою руку.
– Я бы не посмел, когда в твоих руках судьба моих пальцев!
– Если выкинешь что похуже, я отрежу твой член и скормлю птицам!
Я смеюсь. Кажется, она в своих мечтах зашла слишком далеко.
– Я не шучу! – кипит она.
– Не думаю, что ты бы не почувствовала, как я тебя…
– Испарись, Макс! – Она выталкивает меня с кровати, и я лечу на пол, больно ударяясь спиной об пол.
– Блять! – ругаюсь я.
– Ты не ушибся? – Она соскакивает, прижимая к своему телу одеяло, смотрит на меня испуганными глазищами.
– Я в порядке! – Я поднимаю руку вверх и пытаюсь встать с пола, держась за ушибленное место. Она подбегает ко мне и протягивает руку, чтобы помочь встать. Одеяло валится на пол, и я замираю. На ней только тонкая шёлковая майка на бретельках и такие же шорты, которые настолько короткие, что еле прикрывают её задницу. Лера густо краснеет.
– Хватит пялиться на меня, давай руку! – цедит она сквозь стиснутые зубы.
– Не трогай меня, женщина! – рычу я. – Хватит с меня на сегодня вывихнутых пальцев и ушибленной спины!
Я наконец-то встаю, но мой взгляд намертво приковался к её слишком стройному телу.
– Если будешь плохо есть и выматывать себя душевными терзаниями, от тебя останутся одни кости.
– Иди в задницу, Макс!
– Это приглашение?
– Пошёл вон! – орёт она.
Мне ничего не остаётся, как удалиться, плотно прикрыв за собой двери.
Собираясь на работу, я не могу думать ни о чём другом, кроме того, что увидел этим утром. И дело даже не в желании, которое постоянно мучает меня, а в том, что она действительно выглядит, как ходячий труп. Как часто она выходит из квартиры на свежий воздух? Походы в магазин и к родителям не считаются. Это слишком мало. Каждый день для нас обоих – это «день сурка». Непрерывно повторяющиеся ежедневные события.
Я думаю, что прошло достаточно времени, чтобы начать действовать. Начать наконец жить и дышать полной грудью. Именно этого Дэн хотел от меня, когда просил, чтобы я присмотрел за Лерой и его
