Он смотрел на девушку почти с вызовом, но она лишь улыбнулась, не поднимая глаз.
— Артур, но нам и не нужно заходить так далеко. Ах, эта потеря невинности в преддверии венчания! Как это всех пугает! Но видишь ли… Ой, мамочки, где мне взять силы, чтобы сказать… сказать такое!.. — Она топнула ножкой и, сжав кулачки, подняла голову, устремила взгляд на низкий бревенчатый свод, словно искала там вдохновения.
И заговорила быстрым шепотом, не глядя на него. О старых обычаях, о том, как можно любить друг друга, не доводя до соития, что исстари повелось, что можно ласкать друг друга… особыми способами… ласкать тело друг друга… губами и руками, как тереться друг о друга, и… и… Артур ведь знает это! Разве она должна его учить тем ласкам, каким предается молодежь в селениях…
Ей было стыдно. И когда новый грохот сверху заставил ее умолкнуть, она почувствовала, как дрожит от напряжения. Это напряжение ощущалось везде: в небе, в воздухе, здесь… В распиравшем грудь сердце и пылающих губах. Милдрэд сказала эти бесстыдные речи и теперь… была напугана собственной смелостью, но и возбуждена до ломоты во всем теле. Она просто вибрировала от сознания, что сама предлагает сделать такое с собой мужчине… что сама готова сделать с ним это. Ибо все в ее мире изменилось: она была иначе воспитана… она никогда не считала себя похотливой крестьянкой… до сего момента.
Артур шагнул к ней. От ее бесстыжих, великолепных слов его охватило жгучее желание. И он сжал ее лицо в ладонях. Глядел в блестящие, широко открытые глаза.
— И ты сделаешь для меня это?
— Сделаю, мой Артур. Я не хочу, чтобы тебе было плохо после моих объятий.
— Да мне с тобой рай!
Он подхватил ее на руки, закружил, потом стал целовать, не опуская. И она то сама целовала его, то вдруг слабела, откидываясь в его руках, готовая позволить делать с собой все, что угодно.
Когда Артур поставил ее, она едва могла стоять. А он медленно опустился подле нее на колени и стал приподнимать подол ее платья. Милдрэд пошатывалась, закрыв глаза и запустив пальцы в его длинные мягкие волосы, невольно сжала их. Почувствовала его губы у себя над коленом, а потом он, целуя ее, стал подниматься все выше, скользя руками и губами по внутренней поверхности бедра. Он оглаживал ее ноги, поднимая подол все выше. И вдруг…
Милдрэд широко раскрыла глаза, пошатнулась и, если бы он не подхватил ее, наверное, рухнула бы.
Она почти не заметила, что он уложил ее на постель. Все вокруг плыло и мерцало. Она уходила в темноту, прикрыв веки и наслаждаясь обрушивающимися на нее ощущениями, а затем приподнималась, умоляя, чтобы он продолжал. Милдрэд и не ожидала, что может испытывать такое. Ее сердце неудержимо билось, в животе что-то дрожало, ей казалось, что она переполнена бурлящими соками, что вся она горячая и влажная. И когда юноша, тяжело дыша, приподнялся и стал распускать шнуровку на ее груди, она принялась помогать ему непослушными, дрожащими пальцами.
Милдрэд рада была выскользнуть из такой ненужной, такой тяжелой сейчас одежды. Ей нравилось, как он смотрит на нее — восхищенно и страстно. Ей всегда говорили, что она изумительно сложена, и ей хотелось показать себя Артуру. Себя всю… И эти упоительные ощущения, когда он ласкал и целовал ее тело. Его прикосновения были легкими и умелыми, он знал, как ласкать женщину. Милдрэд задохнулась, когда Артур стал гладить воспаленные кончики ее сосков… и там, внизу, отчего ее сотрясала крупная дрожь…
Не спуская с нее глаз, Артур стал торопливо раздеваться, и она с радостью помогала ему стягивать одежду.
Не думая больше о стыде, девушка скользила взглядом по его золотистой коже, задержалась на широких плечах и длинных, с сильными мышцами руках, где кое-где светлели полоски старых шрамов. Она смотрела на его крепкую грудь, покрытую темными волосами, которые редели, переходя в узкую полоску на тугих квадратиках мышц живота. Худощавый в кости, Артур был весь словно вылит из таких тугих мускулов. А внизу, ближе к паху, темные волосы опять густели. Милдрэд, затаив дыхание, смотрела на его твердый вставший член. Она была взволнована и даже сквозь оглушающее ее возбуждение почувствовала, как в ней опять рождается стыдливое смущение. Это ее рассердило. Ведь перед ней был ее Артур, роднее и дороже которого для нее не было никого на свете! И она так хочет доставить ему радость!
С этой мыслью девушка протянула руку и ощутила его горячую шелковистую плоть в своей ладони…
Артур наблюдал за ней, потом вскинул голову, закрыл глаза и втянул со свистом воздух. Нет, это было больше, чем он мог выдержать! И, рывком опрокинув Милдрэд на ложе, Артур навалился сверху, лаская и бешено целуя ее.
Милдрэд слабо понимала, что происходит. Как сквозь бред вспомнила, чему ее учили. Сейчас надо прижаться телами близко-близко, скользить, тереться друг о друга. И она подалась вперед, стала прижиматься, как вдруг почувствовала, что он уже в ней. Что-то напряглось и сломалось внутри нее под его напором, уступило, впуская его… и это было так желанно!
Они оба замерли. Милдрэд приоткрыла глаза, понимая, что этопроизошло. Не должно было бы… Но как же славно, что так случилось! Что она вся его, что отныне принадлежит ему. И почему говорят, что должно быть больно? Да, боль была, слабая и тягучая, но еще больше было желание, чтобы это продолжалось. И хотя ее этому не учили, она волнообразно колыхнулась, подалась вперед бедрами, с радостью ощущая, как его горячий стержень проникает глубже…
Артур застонал.
— Милдрэд…
— Умоляю…
Она не ведала, о чем молила. Но он понял и качнулся ей навстречу.
Они были вместе, были настолько близко, как не бывали никогда ранее, но давно оба жаждали этого. И вместе им стало так невообразимо хорошо!
В объятиях Артура Милдрэд словно уплывала куда-то, растворяясь в неге. В какой-то миг, разомкнув тяжелые веки, она увидела, что он смотрит на ее запрокинутое лицо и нежно улыбается. Она попробовала улыбнуться в ответ, но лишь восхищенно всхлипнула, закрыла глаза, вслушиваясь в себя, стремясь за упоительным наслаждением. И все больше погружалась в жаркую истому, растущую в ней, заполняющую все ее тело. Ничего больше не было, кроме разгоравшегося в ней огня.
Словно молния пронзила Милдрэд до самых кончиков ног. Она тихо застонала. Ответный стон-рычание прозвучал намного громче. И все… Они исчезли, они растворились в любви… упоительном наслаждении… оглушающем счастливом покое… обладании…
Ибо они обладали друг другом. Приходя в себя, Милдрэд с радостью осознала это. Как же давно она об этом мечтала!
Артур приподнялся на локтях и посмотрел на ее мечтательное отрешенное лицо, на ее полузакрытые умиротворенные глаза.
