А леди, похоже, ни Тёмная сторона, ни суккубья половина не избавила от этих назойливых патриархальных указов.
— Однако вы воссоединились спустя долгие годы… благодаря мне.
— Мы друг друга толком не помнили, какое же это воссоединение?
— Оттого наблюдать за вами было так увлекательно! Случайные любовники, не помнящие друг друга. Впрочем, не помнила ты… должно быть, в отношении тебя я чуть-чуть… перестаралась. Всё же ты человек и женщина, а на женщин очарование суккубы действует иначе. Зато Эйден вскоре тебя припомнил… инкуб есть инкуб… разыскал на Светлой стороне… только дел с тобой иметь не захотел. Подумал, наверное, какая из ведьмы достойная пара Стражу? И решил, что уж лучше одному, чем с какой-то ведьмочкой, то ли тёмной, то ли светлой, то ли не пойми какой.
Радана на мои попытки вытянуть из неё нужную информацию не поддалась, и я не буду реагировать на столь неприкрытые провокации. Отношения с Эйденом, бывшие и нынешние, существующие и нет, позже обсудим.
Без лишних глаз и ушей.
— Но не ради же нашего воссоединения вы притащили меня на Тёмную сторону, — парировала я.
— Инарин, вынуждена тебя разочаровать, однако сама по себе, без фамильяра и связи со Стражем, ты совершенно никого не заботишь.
— Милые леди, я рад, что вы нашли столько общих тем для бесед, но, боюсь, вам придётся пока отложить вашу девичью болтовню, — неожиданно вмешался Хильберт и поставил чашку на стол. Взял трость, поднялся. Радана тут же вскочила следом, потянулась к отцу, готовая поддержать, словно тот мог в любой момент упасть. — Джентри, пусть наш юный друг зайдёт.
— Слушаюсь, Страж Хильберт.
— Ты давно уже не Страж, Хильберт, — напомнил Бастиан тихо.
— Бывших Стражей не бывает, Бастиан, — Хильберт неспешно направился к двери, ведущей на террасу.– В тот день, когда стареющий Страж избирает тебя своим преемником, все дороги, что прежде расстилались перед тобой, исчезают во тьме долга и предназначения. В тот день, когда ты проходишь превращение, ты становишься истинным Стражем, холодным как камень, возвышающимся надо всеми, подобно цитадели над городом. Ты не можешь повернуть эти изменения вспять, не можешь перекроить себя самое в того, кем был раньше. Ты даже не можешь оставаться там, где привык стоять столько десятилетий кряду. И когда приходит твой черёд называть имя преемника, ты точно так же ничего не можешь изменить. Ты сам выбираешь замену себе, а после отправляешься в мир, будто ты успел стать прежним. Но это ложь. Величайшая ложь Стражей и цитадели.
Радана следовала тенью за папой и выступила вперёд, чтобы предупредительно распахнуть перед ним стеклянную створку. Хильберт остановился, обернулся к нам, поманил лёгким движением руки.
За спинами старших Стражей стукнула дверь.
Тьма… а я, честно говоря, втайне надеялась больше никогда не иметь удовольствия сомнительного лицезреть эту рожу мерзкую.
Дерек вошёл в гостиную походкой истинного хозяина жизни. Успел сменить свою потрёпанную, запятнанную одежду на новую — подозреваю, позаимствованную из гардероба кого-то из Стражей, — освежиться, причесаться и теперь лучился самодовольной до отвращения ухмылкой существа, чётко знающего, что ему можно всё и ничего-то за это не будет. В руках он нёс большую плетёную корзину, и когда я вытянула шею, пытаясь рассмотреть, что в ней, сердце моё оборвалось.
На дне корзины, обмотанный цепочкой от задних лап до шеи, неподвижно лежал Вит.
— Вит! — я бросилась было к Дереку, но вошедший вместе с инкубом голем стеной заслонил его от меня.
— Сладкая моя ведьмочка, ты ручки свои шаловливые и магию при себе держи, иначе вообще никогда фамильяра не увидишь, — с гаденькой улыбочкой порекомендовал Дерек и направился к старшему инкубу.
Эйден шагнул ко мне, коснулся моего локтя, желая удержать то ли на месте, то ли от необдуманных решений.
Вслед за одним големом в гостиную вошли ещё трое, отчего в просторном помещении сразу стало на редкость тесно.
И пять искусственных созданий на троих Стражей… ладно, на двух с половиной… это численный перевес на нашей стороне или на вражьей?
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
— С общей формулировкой я поспорил бы, но в целом мысль высказана верная, — Хильберт одарил Дерека быстрым укоризненным взглядом. — Не спешите применять силы ни магические, ни физические, ни, тем паче, тёмные, если не желаете последствий для всех нас… для вас в первую очередь. И для жителей и гостей города. Молодая ведьма, должно быть, не знает, но вам хорошо известно, что бывает, когда Страж спускает свою тьму с поводка. Ох, друзья мои, не смотрите так, словно всерьёз верите, будто тьма, наполняющая каждого из нас, растворяется мгновенно, стоит нам только выйти в отставку. Спору нет, со временем она убывает вместе с жизненными силами, но…
Но судя по виду Хильберта, вполне себе цветущему для его лет, стражеская тьма не покинула его окончательно.
—…сил моих хватит, чтобы изрядно потрепать город.
— Тьма, обрушенная на тех, кто ни в чём не виноват, убьёт тебя, — заметил Бастиан.
— Убьёт, — легко согласился Хильберт. По его знаку Дерек с корзиной вышел на террасу. — Однако я готов рискнуть. Мне терять нечего… а вам? Идёмте, господа… и ведьма, разумеется, тоже.
Големы подступили к нам, недвусмысленно напирая грудью, которую просто так не пробьёшь. Олли беспомощно посмотрел на старших и неохотно поднялся с дивана. Бастиан глянул на полукруг големов, на нас с Эйденом и на ссутулившегося Олли и махнул рукой в сторону двери на террасу.
— Что ж, пойдём.
Как будто у кого-то из нас был выбор…
* * *
«Вит. Витенька, слышишь меня?»
Фамильяр не отзывался, хотя меня и корзину в клешнях треклятого Дерека разделяло расстояние немногим больше вытянутой руки. Изогнутое дугой тело со свалявшейся, будто грязной шерстью казалось неживым, словно в корзину бросили облезлый меховой воротник.
«Вит!»
Знаю, что бесполезно. Знаю, что связь восстановится, только если снять демонову цепочку, да и то не сразу.
Знаю, что Вит застыл в пограничном состоянии, бесплотный дух, запертый в оболочке, внезапно ставшей смертной, и оттого слабеющий стремительно.
В компании трёх Стражей я вышла на террасу. Чеканя шаг, големы высыпались следом и замерли, рассредоточившись так, чтобы при первом неосторожном движении перехватить пленников. А в том, что Стражи нынче обратились пленниками в собственной цитадели, сомневаться уже не приходилось.
И я с ними заодно.
— Это был отвлекающий маневр, — прошептала я, и Эйден медленно кивнул, подтверждая мои выводы. — После нашего с Витькой похищения ты бросился на мои поиски и Бастиан с тобой…
— В цитадели был только Олли. Но право главенствования остаётся за старшим Стражем, прошедшим полное превращение.
Поэтому, едва переступив порог места, откуда его давным-давно попросили, Хильберт принял командование на себя. Собственно, он при любом раскладе оставался старшим, способным приказывать духу-дворецкому, големам и кто тут ещё состоял в качестве подчинённых. И, конечно же, никто из действующих Стражей не додумался спросить Джентри напрямую о визитах бывшего коллеги. Что до Раданы, то мало ли зачем ей в город потребовалось выходить? Соврала бы что-нибудь, если бы вдруг кто прознал о её прогулках раньше срока.
Дерек бухнул корзину у ног Хильберта, стоявшего возле балюстрады. Радана покосилась равнодушно на «ласкового котика» и отвернулась.
— А почему ушедшим на покой Стражам не ограничивают доступ? — внезапно возмутилась я. — Почему они и после вступления в должность смены могут шастать беспрепятственно туда-сюда, персоналом командовать?
— Потому что, милая леди, — повысил голос Хильберт, — доступ к системе сокрыт в нашей тьме, а её, как я уже упоминал, невозможно вытравить полностью.
— Потому что прецедентов прежде не случалось, — мрачно пояснил Бастиан. — Стражи уходили на покой и возвращаться сюда не спешили. Зачем? Им за прошедшие десятилетия цитадели и её забот мало было?
