– Глядя на них, можно подумать, что некоторым доставляет удовольствие сидеть в грязной камере и слушать голодное урчание собственного желудка.
– Даже голодное урчание желудка еще не повод впадать в уныние, – решительно ответила Берта.
– Похоже, вы заразились от русского профессора вирусом оптимизма.
– А что плохого в оптимизме и нежелании кланяться подонкам? – иронично спросила Берта.
– А что в нем хорошего? До чего довел вашего друга его оптимизм? Куда делся ваш профессор? Не удивлюсь, если вдруг выяснится, что его уже пристрелили, словно бешеную собаку.
– Ах ты тварь! – зашипела Берта, подскочив к решетке. – Твое счастье, английский сноб, что между нами эта решетка. Но запомни, ты еще ответишь мне за эти слова.
– Я уже испугался, – презрительно фыркнул Спенс.
Их спор прервала стрельба. Толстые стены подвала почти не пропускали уличных звуков, но треск автоматов и глухой взрыв услышали все. Не понимая, что происходит, пленники принялись вытягивать шеи, пытаясь выглянуть в крошечные окошки, расположенные под самым потолком.
Дверь подвала неожиданно распахнулась, и на пороге появились охранники. На этот раз из клетки вытащили Ирвина и, не объясняя ни слова, увели. Дружно замолчавшие пленники проводили его настороженными взглядами. После того, как лязгнул заперевшийся засов, пленники принялись переглядываться и вполголоса выдвигать версии.
Пользуясь возникшим напряжением, англичанин снова принялся нагнетать обстановку. Встав у решетки в свою любимую позу, он принялся громко вещать:
– Обратите внимание, господа. Из всех пленных схватившие нас люди увели только двоих. Русского и своего соотечественника. Ну, с русским все понятно. Он был знаком с тем пожилым джентльменом еще до появления многих из нас на свет. Но что они собираются делать с одним из своих?
– Что значит «из своих»? – насторожилась Берта. – Что вы хотите этим сказать?
– Я хочу сказать, что на нашу экспедицию наткнулись не случайно. Ваши так называемые соотечественники знали, где искать нашу стоянку. А теперь ответьте мне, мисс Берта. Зачем вы это устроили?
– Вы в своем уме, профессор?! – растерянно ахнула девушка. – Раскройте глаза. Мы сидим с вами в соседних клетках. О каком сговоре в таком случае можно вообще говорить?
Настороженно слушавшие Спенса пленники дружно повернулись к профессору, ожидая его ответа. С высокомерным видом усмехнувшись, англичанин пожал плечами и, недолго думая, ответил:
– Это говорит только о том, что вы еще не все выяснили.
– А что именно мы должны были выяснить? – язвительно поинтересовалась Берта. – Каким страшным секретом вы владеете, что ради него нужно подвергать опасности столько людей сразу?
– Вы отлично знаете, что наше открытие имеет огромную ценность для всей мировой науки, – высокопарно произнес Спенс.
– Чушь собачья. Все нами найденное давно уже захвачено бандитами. Так какой смысл держать здесь кучу народу?
– Что вы хотите этим сказать? – не понял Спенс.
– То, что исходя из вашей логики, гораздо выгоднее освободить своих шпионов и поручить им другое дело. Но, судя по всему, для вас это слишком сложно. Вы пришли к выводу, и доводы разума вас больше не интересуют.
– Это оскорбление, – возмутился Спенс.
– Вы удивительно догадливы, профессор, – пропела девушка, и в ее голосе было столько яда, что, будь он материальным, хватило бы на население целой страны.
* * *
Глядя на экран монитора, Штольц задумчиво барабанил пальцами по столешнице, не зная, злиться ему и веселиться. Заставший его в таком состоянии Карл настороженно покосился на компьютер и, набравшись смелости, спросил:
– Что-то не так, хозяин?
– Все не так, друг мой, – задумчиво протянул хозяин. – Такое впечатление, что вокруг меня собираются все призраки прошлого.
– В каком смысле? – не понял начальник охраны.
– В прямом. Вот, взгляните сами, – ответил хозяин, решительным жестом разворачивая к нему монитор. – Этот молодой человек является прямым потомком офицера, чье место, по долгу службы, я вынужден был занять. Майор Отто фон Ривендорф занимался вопросами обеспечения и охраны этого проекта с первого дня его создания. Но я получил приказ эвакуировать всех участников проекта, а самого майора отправить в отставку. Раз и навсегда. Сами понимаете, приказы не обсуждаются, а уж тем более в военное время. И вот теперь – здесь, сегодня – я сталкиваюсь с его внуком. Ирвин Ривендорф. Странное совпадение, вам не кажется?
– Да уж, поневоле в провидение поверишь, – удивленно выдохнул Карл.
– Вот и я так думаю. Но вы пришли что-то сообщить мне. Я слушаю, – вернулся к делам хозяин.
– Только что на связь выходила отправленная в джунгли группа. Они преследуют нападавших, но противник уходит все дальше в дебри. Боюсь, преследование может затянуться.
– Плевать. Гнать до конца. Я хочу видеть этого человека живым или мертвым. Вы поняли меня, герр штурмфюрер?
– Так точно.
– Хорошо. А теперь прикажите привести сюда этого молодого человека. Я хочу поговорить с ним. Вполне возможно, что он сможет оказаться полезным для нашего дела. И выясните, где находится и что делает фройляйн Лиза. Ее я тоже хочу видеть.
Щелкнув каблуками, Карл стремительно вышел из кабинета. Ухватив ближайшего охранника за плечо, приказал следовать в подвал, чтобы конвоировать пленника. Быстро найдя указанного парня, Карл передал его охранникам и отправился в лабораторию. Передать вызов хозяина Лизе он предпочел сам. Лично.
Но, к его вящему удивлению, в лаборатории никого не оказалось. Сообразив, что развернувшиеся с раннего утра события могли напугать девушку, он решил проверить ее комнату. В то, что Лиза могла покинуть здание, он не верил. Охрана у дверей получила вполне определенный приказ, и любому сотруднику для выхода во двор необходимо был получить его личное разрешение.
Поднявшись на третий этаж, Карл прошел по коридору до знакомой двери и, вежливо постучав, негромко окликнул девушку:
– Фройляйн Лиза! Вас хочет видеть хозяин!
Не получив ответа, он постучался чуть громче, но так и не услышав ответа, решительно повернул ручку. Дверь оказалась не заперта. Но, едва перешагнув порог, Карл замер в растерянности. Тело Лизы Анхинг плавало в луже крови. Осторожно пройдя по комнате, Карл присел над телом и, осмотрев рану, повернулся к окну.
Отверстие от пули в стекле находилось как раз на уровне горла стоящей девушки. Несколько мелких осколков на подоконнике ясно указывали: выстрел был произведен снаружи. Версия суицида отпадала. Убедившись в правильности своих выводов, Карл тяжело вздохнул и, аккуратно переступив через тело, вышел в коридор.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
