— А что мы можем сделать? — спросил Фаулер. — На похоронах Иоанна Павла II он никак себя не проявил. В настоящий момент кардиналы защищены надежнее некуда. Входы и выходы Дома Святой Марфы крепко-накрепко перекрыты, равно как и во всем Ватикане.
Диканти прикусила губу. Она устала играть по правилам, навязанным свихнувшимся психопатом. Но Кароский совершил еще одну ошибку: оставил зацепку, которая может навести их на след.
— Кто принес бандероль, директор?
— Я поручил мальчикам отследить ее путь. Заказное письмо пришло через бюро почтовой доставки. Агентство называется «Тевере экспресс», местная фирма, обслуживающая Ватикан. Нам не удалось поговорить с начальником службы доставки, но внешние камеры зафиксировали номерной знак мотоцикла курьера. Номер зарегистрирован на Джузеппе Бастину, сорока трех лет. Он живет в районе Кастро Преторио на виа Палестра.
— У него есть телефон?
— Номер телефона не фигурирует в реестрах дорожной полиции, и в телефонной справочной нет телефонов на его имя.
— Возможно, он зарегистрирован на имя жены, — предположил Фаулер.
— Возможно. Пока это наш единственный шанс, так что придется прогуляться. Вы идете, святой отец?
— После вас, dottora.
Дом семейства Бастина
Виа Палестра, 31
02.12
— Дузеппе Бастина?
— Да, это я, — ответил посыльный. Он представлял собой комичную фигуру в кальсонах и с ребенком месяцев девяти-десяти на руках. Была глубокая ночь, и неудивительно, что детективы своим звонком разбудили малыша.
— Я ispettora Паола Диканти, а это — отец Фаулер. Не волнуйтесь, к вам лично никаких претензий нет, и с вашими родственниками тоже ничего не случилось. Мы только хотим задать вам несколько вопросов, которые не терпят отлагательства.
Они стояли на лестничной площадке скромного, но очень ухоженного дома. Постеленный у двери квартиры пушистый коврик с улыбающейся лягушкой приветствовал гостей. Паола догадывалась, что их-то вряд ли встретят с распростертыми объятиями, и не ошиблась. Бастина, естественно, был весьма недоволен их появлением.
— А до утра подождать нельзя? Малышу пора кушать, у него режим, знаете ли.
Паола и Фаулер синхронно покачали головами.
— Мы задержим вас всего на минуту, синьор. Видите ли, вы сегодня днем выполнили заказ. Доставили конверт на виа Ламармора. Помните?
— Конечно, помню. Вы что думаете? Память у меня отличная, — ответствовал курьер, постучав себя указательным пальцем правой руки по виску. Левая по-прежнему была занята ребенком. Мальчик, к счастью, не плакал.
— Вы можете рассказать, где получили конверт? Это очень важно, мы расследуем убийство.
— В агентство позвонили, как обычно. Меня попросили зайти на почтамт в Ватикане, где на столе дежурного будут лежать конверты.
Паола изумилась.
— Несколько конвертов?
— Да, всего их было двенадцать. Клиент попросил доставить первые десять в зал прессы Ватикана. Следующий — в контору Corpo di Vigilanza и последний — вам.
— Значит, вам лично в руки конверты не передавали? Вы их просто забрали? — спросил Фаулер, не скрывая досады.
— Да, в это время на почтамте уже никого нет, но входную дверь не закрывают до девяти. На случай если кому-то понадобится бросить письмо в международный почтовый ящик.
— А как произвели оплату?
— На стопке конвертов лежал еще один, поменьше. В нем находилась сумма в триста семьдесят евро, триста шестьдесят евро — оплата срочных услуг и десять — на чай.
Паола в отчаянии возвела глаза к небу. Кароский продумал все до мелочей. Очередной распроклятый тупик.
— Вы никого не видели?
— Никого.
— И что вы сделали дальше?
— Что, по-вашему, я сделал? На всех парах помчался в зал прессы, потом развернулся на сто восемьдесят, чтобы отвезти конверт в Vigilanza.
— Кому предназначались конверты в зале прессы?
— Они были адресованы разным журналистам. Иностранцы, все до единого.
— И вы им их раздали.
— Зачем столько вопросов? Куда вы клоните? Я честно работаю. Надеюсь, вы подняли шум не из-за того, что я сегодня оплошал. Правда в том, что мне нужна работа, ей-богу. Моему сыну надо кушать, а у жены поспевает пирожок в печке. Я имею в виду, что она беременна, — пояснил он, заметив недоумение в глазах посетителей.
— Послушайте, вашей персоны дело никак не касается, но нам серьезно не до шуток. Расскажите, что произошло, и точка. А иначе последний дорожный полицейский будет знать назубок ваш номерной знак, синьор Бастина.
У Бастины душа ушла в пятки, а ребенок разревелся, напуганный грозным тоном Паолы.
— Ладно, поступайте как знаете. Только не кричите, вы пугаете малыша. У вас что, сердца нет?
Паола смертельно устала и плохо собой владела. Она уже раскаивалась, что набросилась на человека, ни в чем не повинного, в его собственном доме — но в этом расследовании они на каждом шагу натыкались на препятствия!
— Извините, синьор Бастина. Пожалуйста, помогите нам! Речь идет о жизни и смерти, клянусь…
Посыльный смягчился. Свободной рукой он поскреб щетину на подбородке и ласково покачал ребенка, чтобы тот перестал плакать. Мало-помалу мальчик успокоился, и его отец тоже.
— Я отдал конверты служащей в зале прессы, понятно? Двери зала были уже заперты, и чтобы вручить конверты в руки адресатам, мне пришлось бы дожидаться целый час. А срочные заказы необходимо выполнять в течение часа после получения, или они не оплачиваются. У меня, знаете ли, в последнее время были неприятности на работе. Если узнают, что я так поступил, меня могут выгнать.
— От нас никто ничего не узнает, синьор Бастина. Поверьте мне!
Бастина посмотрел на молодую женщину и кивнул:
— Я верю, ispettora.
— Вы знаете, как зовут служащую?
— Нет, понятия не имею. У нее была карточка с гербом Ватикана и синей полосой в верхней части. Там было написано: «Пресса».
Фаулер отодвинулся на пару метров назад по коридору, увлекая за собой Паолу, и начал нашептывать ей на ухо в той интимной манере, которая сводила ее с ума. Она попыталась сосредоточиться на смысле его слов, но освободиться от чувств, вызванных его близостью, было не так-то просто.
— Dottora, персонал Ватикана не носит таких карточек, как описывает курьер. Это аккредитация прессы. Диски не дошли до адресатов. Догадываетесь почему?
Паола задумалась, представив себя на месте журналиста в ту минуту, когда он получает конверт в зале прессы, где вокруг собрались представители всех конкурирующих информационных изданий.
— Они не попали к адресатам, потому что в противном случае запись крутили бы сейчас по всем каналам телевидения во всем мире! Если бы десять конвертов прибыли по назначению одновременно, журналисты не побежали бы по домам проверять информацию. Скорее всего они приперли бы к стенке пресс-секретаря Ватикана не сходя с места.
— Именно! Кароский приготовился взорвать бомбу, рассчитывая на сенсацию, но выстрелил вхолостую благодаря тому, что наш друг посыльный очень спешил, а особе, взявшей конверты, вероятнее всего, недостает честности. Или я глубоко заблуждаюсь, или она открыла один из конвертов и унесла все. Зачем делиться удачей, свалившейся с неба?
— И сейчас где-то в Риме эта женщина пишет статью века.
— И нам очень важно узнать, кто она такая. Как можно скорее!
Паола правильно истолковала тревогу и настойчивость, звучавшие в словах священника. И они оба развернулись лицом к Бастине:
— Пожалуйста, синьор Бастина! Опишите женщину, взявшую у вас конверты!
— Ну, она очень красивая. У нее светло-каштановые волосы до плеч, лет двадцати пяти или около того… голубые глаза, светлый пиджак и бежевые брюки.
— Ну и ну, у вас действительно прекрасная память…
— Это на красивых-то девушек? — Он усмехнулся, плутовато и в то же время обиженно, словно Паола ставила под сомнение его мужскую доблесть. — Я из Марселя, ispettora. Может, и неплохо, что моя жена лежит в постели, а то если б она меня услышала… Ей осталось меньше месяца до родов, и врач прописал ей полный покой.
