— Вот и я говорю, господин, — поддакнул Рикар. — Что мы, крови не видели, что ли? До трактира рукой подать, и зуб даю, сейчас столы свободны все до единого — все сюда сбежались и про пиво забыли. Да и дитенок не маловат ли еще, чтобы такое видеть?
— Не маловат! — отрубил барон. — Пусть смотрит! Кто знает, как его судьба повернется. А так, может, и призадумается, перед тем как ошибку совершить! Пусть смотрит!
— Да, господин, — согласился Рикар, не решившись возразить. Для меня это не было новостью — за всю свою короткую жизнь я еще ни разу не видел, чтобы отцу возражали дважды.
Толпа зашумела и колыхнулась слитным движением. Послышались глухие выкрики, приведшие толпу в еще большее возбуждение:
— Вон он!
— Убийца проклятый! Сейчас тебе воздастся за грехи!
— Выродок!
— Квинтес Лоркис!
— Отцеубийца!
— Ох и кровищи сейчас будет!
Зажав леденец в кулаке, я жадно взглянул на взошедшую на помост фигуру мужчины в сопровождении двух стражников с алебардами наперевес. Совсем еще молодой, в белой рваной рубахе с грязными разводами. Руки сведены за спиной и связаны в локтях и запястьях.
На помост поднялся еще один человек в черном официальном камзоле и, шагнув к краю, напоказ развернул длинный свиток пергамента. Обвел толпу глазами поверх свитка, и под его взглядом гомон и шум затихали, словно по волшебству, пока на площади не воцарилась мертвая тишина. Убедившись, что все затаили дыхание, мужчина опустил глаза вниз и, откашлявшись, начал читать вслух:
— Внимание всем! Слушайте и не говорите потом, что не слышали! Сегодня здесь будет казнен Квинтес Лоркис, родом из деревни Дымные Берега! Он обвиняется в убийстве четверых людей. Среди жертв двое мужчин, в их числе его собственный отец Люмери Лоркис, беременная женщина и пятилетний ребенок! Все убийства совершены безо всякой причины и повода!
Услышав упоминание о ребенке, люди пришли в еще большее неистовство.
— Убийца!
— Четвертовать его!
— Сжечь живьем!
Стоящий рядом с плахой Квинтес поднял голову и бледно усмехнулся разбитыми и вспухшими губами.
— Он еще усмехается, тварь мерзкая!
— Детоубийца!
Поняв, что если они не поторопятся с казнью, то люди устроят самосуд и разорвут преступника в клочья, мужчина в черном камзоле кивнул палачу, свернул свиток и торопливо протараторил:
— За совершенные злодеяния Квинтес Лоркис приговорен к казни через обезглавливание!
Стоявшие рядом с Квинтесом стражники сноровисто уложили его на плаху лицом вниз.
— Смотри, сын! — глухо пробормотал отец, железной хваткой стискивая мое плечо. — Смотри и запоминай!
Сверкающее лезвие топора взмыло вверх и под единодушный вздох собравшихся людей резко обрушилось вниз с глухим чавкающим звуком. Брызнули густые струи ярко-красной крови, отсеченная голова с глухим стуком покатилась по доскам, обезглавленное тело осталось на месте, но в нем уже не было жизни.
Палач ухватил голову за длинные волосы и под глухой рев толпы поднял ее высоко в воздух.
Квинтес Лоркис был казнен.
Горожане еще что-то кричали, мужчина в черном камзоле пытался их перекричать, но всего этого я уже не видел — меня обильно выворачивало наизнанку, пачкая рвотой бок отцовского коня и попону. Леденец выпал из моей ладони и, ударившись о булыжную мостовую, разлетелся на мелкие красные осколки, показавшиеся мне каплями крови.
Один из стоявших рядом горожан брезгливо отпрянул в сторону и процедил:
— Вот гаденыш!
В следующую секунду Рикар оказался рядом, и от сокрушительного удара в челюсть ворчун улетел в толпу. Ухватив меня за шиворот, отец успокаивающе пробормотал:
— Все. Все уже, — и добавил, обращаясь к Древину и Рикару: — Поехали отсюда.
Покачиваясь на крупе лошади отца, я старался не смотреть в сторону окровавленного помоста, вокруг которого еще бушевала людская масса. Я глядел вниз, на шею лошади, и был твердо уверен лишь в одном — я больше никогда не буду есть леденцы. Никогда. Особенно красные…
Глядя вслед оживленно спорящим мастерам, я неопределенно покачал головой. Увиденный мною сон был всего лишь запомнившейся маленькому Корису публичной казнью убийцы. Вот только имя казненного сына рыбака отпечаталось у меня в мозгу раскаленным клеймом.
Квинтес Лоркис, простолюдин, убийца родичей.
Квинтес Ван Лорк, дворянин и верный пес Повелителя, без колебаний пошедший на верную смерть по приказу господина.
Всего лишь совпадение? Нет. Это один и тот же человек. По крайней мере та же самая душа. Получается, что я далеко не первый эксперимент Повелителя по вызову душ из мира мертвых. Он уже делал это раньше, и Квинтес Ван Лорк является этому великолепным доказательством.
И еще одна мелкая, но важная деталь — на том помосте, где отрубили голову Квинтесу Лоркису, не было священника. Ни одной фигуры в приметном белом балахоне…
* * *
Остаток дня я бегал по всему поселению, стараясь поспеть везде и сразу. Сразу ощущалось отсутствие ушедших с отрядом людей. Особенно лидеров.
Сегодня мы занимались переездом — если так можно назвать перетаскивание кроватей и вещей от одной стороны пещеры к другой. Сильно потесниться не удалось, но кусок площади у самой скальной стены пещеры оказался свободен для работ по расширению, чем сразу воспользовался Койн, прислав четырех коротышек с молотками и кирками.
Увидев всего четырех гномов, Древин презрительно выпятил губу, но вскоре ему пришлось ее быстро закатать обратно и примолкнуть — его десять человек попросту не поспевали выносить каменные обломки за четверкой гномов. Причем бородачи работали вовсе не на пределе сил. Да и выглядело это со стороны, словно работа скульпторов, а уж никак не беспорядочное махание кирками. Гномы внимательно всматривались в сплошную гранитную стену, задумчиво почесывали затылки или бороды, а затем наносили один выверенный удар, редко два, и приличных размеров кусок скалы обрушивался на пол. И так гномы наносили удар за ударом, потихоньку отколупывая от стены пещеры кусок за куском. Ни лишнего шума, ни облаков каменной пыли. До наступления сумерек гномы успели продвинуться вперед самое малое на три шага по всей длине стены, и остановились они лишь тогда, когда Нилиена ударами половника о котел начата созывать всех на ужин.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
