Схему телепортации сменила карта пространства ООН, на которой цветными точками были нанесены все известные и предполагаемые миры, заселенные людьми. Точки были распределены по расширяющемуся кольцу вокруг Солнца.
Синим цветом Объединенных Наций были выделены страны – члены организации и территории, находившиеся под опекой ООН. Красные штрихи на одном из флангов пространства ООН показывали восемь систем Синдикатов. Независимые колонии блестели зеленым. За Периферией белые точки обозначали удаленные поселения, с которыми ООН потеряла контакт в течение долгих столетий умирания Земли.
На глазах Ли на карте звездного неба появилась сеть с разноцветными линиями и Пересечениями.
– Это, – сказала Шарифи, – существующая в настоящее время система квантовой телепортации. Маленькие точки пересечений обозначают узлы передачи данных. Точки больших размеров, а их гораздо меньше, обозначают узлы передачи людей и грузов. В основе специализированной технологии каждого передающего узла лежит простой набор конденсатов, связанный квантовой запутанностью с соответствующими конденсатами на всех принимающих станциях квантовой системы телепортации. По сути, каждая передающая станция есть не что иное, как квантово-телепортационный передатчик, связывающийся только с приемными устройствами, которые обладают соответствующей квантовой запутанностью в системах связи или транспорта. До тех пор пока мы поддерживаем запутанность между передающими станциями, доставляя туда новые запутанные кристаллы на субсветовых скоростях, сеть функционирует, и мы можем использовать квантово-скорректированную спино-поточную репликацию, чтобы достичь произвольно точной репликации со сверхсветовой скоростью.
– Но существует проблема, – продолжала Шарифи, указывая на схему сети, напоминавшую по форме колесо с подсвеченными спицами-лучами. – Система работает только тогда, когда мы поддерживаем наши банки квантовой запутанности на передающих станциях. Потокопространство, спин-поток, вся межзвездная экополитическая инфраструктура зависят от возможности Мира Компсона продолжать поставки живых квантовых конденсатов. А конденсаты являются невосполнимым ресурсом. Невосполнимым ресурсом, который мы так быстро расходуем.
Шарифи отвернулась от экрана и сделала небольшой круг по покрытому плиткой полу лаборатории. Как бы в ответ на глухое эхо ее шагов карту сменил вид ночной планеты с большой высоты. Ли различала кроваво-ржавый цвет суши, похожие на завихрения облаков цветущие водоросли северных степей, примитивную геометрию терриконов пустой породы, настолько больших, что их было видно с орбиты. Мир Компсона.
– Уголь. Нефть. Уран. Вода, – продолжала рассказ Шарифи. – Не впервые человечество зависит от невосполнимого ресурса. И как показывает опыт прошедших веков, есть только два выхода из этой зависимости: либо научиться обходиться без того, что невосполнимо, либо научиться создавать его в больших количествах.
Медленно и постепенно, подобно восходу далекого солнца Мира Компсона, на экране на фоне планеты появилась пара квантовых кристаллов.
– Итак, – сказала Шарифи, снова отворачиваясь от экрана. – Как мы можем создавать его в больших количествах? И как, если мы позволим себе немного помечтать, будет выглядеть пространство ООН, когда ему будет обеспечено неограниченное поступление дешевого искусственного конденсата?
Голографический дисплей покрылся рябью, и на нем появился цветной спектр. Неожиданно в его центре оказалась Ли. Вокруг нее появлялись новые линии передачи, проходящие через пустое пространство и соединяющие отдельные изолированные станции. Все это сплеталось в плотную, блестящую паутину, пронизывающую пространство ООН и выходящую за его пределы. Паутина пульсировала, становилась прочной, сплеталась в яркую единую вуаль, сверкавшую над всей совокупностью населенных человеком миров.
– Не будет никакого неравенства в распределении транспортных технологий, – продолжала Шарифи. – Никаких информационных гетто. Никакого технологического захолустья. Будет единое поле квантовой запутанности, соединяющее все пространство ООН, – следовательно, и все человечество. Некое метасоединение, если хотите, позволяющее производить прямую разовую сверхсветовую репликацию из любой точки пространства ООН в любую другую точку.
Голограмма снова сменилась, на этот раз показывали шахтеров, добывавших квантовый конденсат в забое под землей, но выглядевших при этом подозрительно чистыми.
– Все, что нам нужно, – говорила Шариф, – это технология выращивания конденсатов и форматирование их согласно разработанным нами спецификациям в лабораторных условиях.
Теперь Шарифи начала настоящую презентацию своей работы. Забой сменился демонстрацией различных конденсатов. Показывалось, как кристаллы оценивали, гранили, шлифовали и форматировали. А в завершение появился конечный продукт: очищенный, ограненный, спаренный и форматированный квантовый конденсат, предназначенный для связи.
– Конечно, для того, чтобы выращивать конденсаты, мы должны понимать их. Но ключ к их пониманию лежит не в нашем будущем, а в нашем прошлом.
На голографическом дисплее появилось ярко светящееся изображение Земли. Изображение стало увеличиваться, дисплей приближал океан синего цвета. Шарифи посмотрела на Ли с улыбкой и шагнула в экран.
Вокруг них шумел прибой. Ли следовала за Шарифи по узкой полоске залитого звездным светом песка между двумя бескрайними океанами. Звезды светили над головой в чистом прозрачном небе, под которым без специальных средств защиты не находился ни один человек вот уже более двух столетий.
– Это, – объяснила Шарифи, – Большой Барьерный риф. Он является, или, точнее, являлся, крупнейшей единой живой формацией на Земле до Исхода.
Она зашла в полосу прибоя, кивнув Ли, чтобы та следовала за ней, и Ли увидела, что на ней и на Шарифи надеты гидрокостюмы и акваланги. Они нырнули, быстро миновали полосу прибоя и оказались в спокойной глубине. Шарифи обогнала Ли, задев ее обнаженным бедром. И Ли подумала, что эта программа могла бы оказаться весьма интимной. Они остановились для отдыха в спокойной прозрачной воде метрах в шести от поверхности. Коралловый риф уходил вдаль, как широкая дорога по обе стороны от них.
Была ночь – жизнь на рифе кипела. Разноцветные рыбешки сновали вокруг. Кораллы вытянули под ними миллион светящихся рук. По мере того как Шарифи вела Ли по большой стене рифа, перед ними раскрывалась вся история в реальном масштабе времени. Кораллы росли, охотились, колонизировали новые территории. Ли видела, что риф в целом – это единый организм, единый примитивный разум.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
