Даже самые стойкие приверженцы «Дмитрия» не могли скрыть своего разочарования. Ни вожди, ни народ никак не могли понять, почему «Дмитрий» не внял их призывам, когда осажденная Москва была готова открыть перед ними ворота. Повстанцы знали, что «Дмитрий» уже с июня находится в пределах России. Но он почему-то не спешил помочь своему гибнущему войску в Туле.
Князь Григорий Шаховской был тем лицом, через которое повстанцы поддерживали сношения с мнимым Дмитрием с первых дней восстания. Поэтому недовольные потребовали его ареста, чтобы тем самым оказать давление на «Дмитрия». Шаховской попал в тульскую тюрьму, при этом было объявлено, что его не выпустят оттуда до тех пор, пока не придет «Дмитрий» и не вызволит их от осады.
Когда положение в Туле стало невыносимым, а защитники города едва держались на ногах, когда «наводнение и голод ужасающе усилились», «царевич Петр» и Болотников вступили в переговоры с Шуйским о сдаче крепости на условии сохранения мятежникам жизни, угрожая, что в противном случае осажденные будут драться, пока будет жив хоть один человек.
Царь Василий находился в затруднительном положении, и ему пришлось принять условия Болотникова. Самодержец поклялся на кресте, что будет соблюдать договор и помилует всех защитников Тулы.
У Болотникова был свой план. Он тщательно готовил вылазку, надеясь на то, что вода спадет и они смогут пробиться через вражеское войско навстречу «Дмитрию». Слуга Мнишека в одной из ноябрьских записей упомянул о том, что при сдаче Тулы «Болотников хотел выкинуть какуюто штуку, но она у него не вышла. Люди ушли из Тулы по заключенному им договору, а сам он остался в оковах».
Русские источники подтверждают эту версию и объясняют причины того, что царь Василий нарушил клятву и сразу после сдачи Тулы велел взять под стражу Болотникова и «Петра».
В самые последние дни, когда Тулу стали покидать сотни людей, части гарнизона окончательно вышли из повиновения. За два-три дня до капитуляции тульские «осадные люди» присылали к царю «бити челом и вину свою приносить, чтоб их пожаловал, вину им отдал, и оне вора Петрушку, Ивашка Болотникова и их воров изменников отдадут».
Разобщенный наводнением и доведенный до крайности гарнизон Тулы сложил оружие. Вступивший в крепость Крюк-Колычев не встретил сопротивления.
Шуйский сохранил жизнь всем сдавшимся повстанцам.
Амнистия была продиктована трезвым политическим расчетом. Гражданская война вступила в решающую фазу, и царь старался перетянуть на свою сторону всех колеблющихся.
Возвращение царя Василия в столицу было триумфальным. Он ехал один в красной колеснице, запряженной четырьмя белыми лошадьми цугом. Недалеко от дворца он сошел с колесницы и присоединился к боярам, встречавшим его у Кремлевского моста. Далее все двинулись пешком. Шуйский не упускал случая подчеркнуть, что он в отличие от прежних самодержцев правит царством вместе с Боярской думой.
Поход на Тулу был временем наивысших успехов царя Василия Шуйского. Он одержал выдающуюся победу. Мятежное войско Болотникова было разгромлено под Москвой и пленено в Туле. Казалось, что испытания гражданской войны позади и долгожданный мир близок. Но надежды не оправдались.
Разрядный приказ поставил цель не пропустить войско «стародубского вора» в Подмосковье. Власти направили на Пчельню боярина Михаила Скопина с войском. Он должен был преградить самозванцу путь через Калугу на Москву. Отряд князя Мезецкого изгнал мятежников из Крапивны на подступах к Туле.
Известие о падении Тулы вызвало панику в войске Лжедмитрия II. Пробыв в Волхове сутки, самозванец 17 октября спешно отступил поближе к границе — в Карачев.
Тут его покинуло запорожское войско. Вслед за тем взбунтовались наемные солдаты — «литовские люди», желавшие уйти из России с добычей.
Не имея возможности задержать наемное войско, самозванец тайно покинул лагерь с 30 верными людьми. В свите «вора» был только один поляк. Даже «гетман» Меховецкий не знал, куда исчез «царек».
Некоторое время самозванец скрывался в Комарицкой волости. Тут его застали паны Ружинский и Тышкевич с воинскими силами. Примерно в те же дни на помощь Лжедмитрию II явился самозваный «царевич» Федор Федорович. Он привел трехтысячный отряд вольных казаков с Дона. В «воровской» лагерь прибыл также атаман Юрий Беззубцев с казаками, сдавшимися в плен при падении Тулы. Царь Василий привел атамана к присяге и поручил занять Калугу. Но казаки изменили присяге.
Численность повстанческой армии увеличилась до 10 000 человек, и русские вновь стали играть в ней значительную роль.
В январе 1608 г. Лжедмитрий II зимовал в Орле. Угроза Москве возросла, что немедленно сказалось на судьбе бывших тульских сидельцев. В феврале 1608 г. царь Василий приказал отправить Болотникова в ссылку в Каргополь.
С казацким «царевичем» власти расправились до высылки Болотникова из Москвы. Царь «Петрушку вора велел казнити по совету всей земли».
Ссыльный поляк Станислав Немоевский записал в дневнике 30 января 1608 г.: «Прибыл посадский человек из Москвы. Наши проведали от него через стрельца, что на этих днях казнен Петрашко». Казацкий «царевич» подвергся казни не сразу после сдачи Тулы, а четыре месяца спустя.
«Воровской» боярин Григорий Шаховской был сослан «на Каменное» в монастырь, Самуил Кохановский — в Казань, атаман Федор Нагиба и некоторые другие вожди мятежа — в «поморские города». Несколько позже, когда Лжедмитрий II подошел к Москве, а его отряды заняли половину государства, Болотников был сначала ослеплен, а затем «посажен в воду». Побиты были также его сподвижники — казачьи атаманы, находившиеся в ссылке.
Ни падение Тулы, ни казнь казацких предводителей не положили конец Смуте. Гражданская война в России вскоре вспыхнула с новой силой.
ВЕЛИКИЙ ГОСУДАРЬ ВАСИЛИЙ ИВАНОВИЧ
После коронации царь Василий не пожелал переехать в роскошные хоромы самозванца и велел строить себе дворец на месте палат царя Федора. Как передавали, Василий опасался, что в старом дворце его будет тревожить тень продавшегося дьяволу чародея Гришки Отрепьева. По случаю новоселья иноземные купцы поднесли царю богатые подарки и хлеб-соль по московскому обычаю. Хлебсоль были приняты, а подарки возвращены дарителям.
Строительство вели наспех. Едва здание было закончено, как «у тех хором подломились сени, а мост и бревна, и брусья были новые и толстые». Современники удивлялись такому «чуду». В нем усмотрели дурное предзнаменование. Новому государю не везло с первых шагов.
Минуло время, когда Грозный упрекал Шуйских в том, что они похитили из казны драгоценную утварь и поставили на ней свое клеймо, а сами не имели даже приличных шуб. (С шубами связаны были какие-то предания. Князь Василий, вероятно, еще до воцарения получил не очень лестное прозвище «Шубник», а его младшего брата Ивана звали «Пуговкой».)
Вместе с короной Василий и его братья получили в свое распоряжение все царские сокровища и гардероб.
Ситуация была критической, и царю Василию пришлось жертвовать вновь обретенным имуществом. В марте 1607 г., отметил Исаак Масса, царь «повелел распродать из казны старое имущество, как-то платья и другие вещи, чтобы получить деньги, а также занял деньги у монастырей и московских купцов, чтобы уплатить жалованье несшим службу».
Грозный был первым из царей, в трудных условиях наложившим контрибуцию на богатое духовенство. Его опыт повторили сначала Борис Годунов, а потом Лжедмитрий I.
Василий Шуйский шел проторенным путем.
Троице-Сергиев монастырь был самым богатым из всех русских монастырей и находился поблизости от столицы.
Годунов занял в Троице более 15 000 рублей «на ратных людей», Лжедмитрий I взял у монахов вдвое большую сумму. Царь Василий довершил дело, забрав оставшуюся наличность — 18 355 рублей. Другае монастыри также должны были внести деньги в казну.
Когда тушинцы осадили столицу, царю пришлось провести реквизицию церковной утвари. По словам псковского летописца, государь, «собрав по монастырем и по церквам сосуды золотыя и сребреныя и кузни и оклады у святых икон и честные кресты, раскова и вся истощи воем, и ничто же успе». Современники не могли одобрить чеканку денег из предметов церковного обихода, а потому подчеркивали, что раздача жалованья не дала ожидаемых результатов.
Шуйский обложил экстренными поборами богатое купечество. Его дьяки явились в Псков и потребовали у богатых гостей деньги, «хто сколько порадеет царю Василью».
Вопреки приказу купцы разложили затребованные деньги на весь город — «больших», «меньших» людей и даже вдовиц «по раскладу». Так они собрали с посада 900 рублей.
Пополнив казну, царь Василий смог продолжить войну с мятежниками.
Шуйский отнюдь не был недалеким человеком, мелким хитрецом. Изощренный политик, он умел ставить цели и добиваться своего. Понимая, что династия Годунова пала из-за раскола дворянского сословия и вооруженных сил, он постарался сплотить дворянство.
