Разобравшись с частью рейда Чумного мора, мы оглянулись. Повсюду алели ошметки плоти, белели кости и дымились лужи отвратительной жижи из тошнотища и поганища. На месте гибели лича, развеявшегося после окончательной смерти, осталась пыль, над которой поднимался призрачный дым и тянулся к храму. То ли Бегемот так подбирал энергию, то ли жизненная сила этого лича утекала к другому.
Судя по карте, второй босс, почувствовав неладное, уже собирал отряды и выдвигался в нашу сторону. Отсюда было видно, как нежить тянулась к улице.
– Черт, ни опыта, ни лута, – подосадовал Утес. – Скиф, это херня какая-то!
– На днях двинем в нормальный инст наших уровней, – успокоил я. – Впереди выходные, так что оторвемся и прокачаемся, не пережи…
Хлопки разрываемого пространства возвестили о появлении группы новых гостей. На улице, прямо между нами и оставшейся нежитью, появились кобольды. Еще я успел заметить мелькнувшие в толпе фигуры Тиссы и Инфекта.
Девушка, увидев меня, помахала рукой, изобразила висельника и исчезла вместе с Маликом, не став дожидаться смерти от Изнеможения, которое убивает быстрее, чем зной Лахарийской пустыни.
Посреди форта, растерянно озираясь, топтались мои знакомые оборванцы-кобольды. И, судя по быстро приближающимся мертвякам, жить им оставалось несколько вздохов.
Первым до них добежал я. Уложил Возмездием Спящих ближайшего скелета-лучника, уже целившегося в одного из кобольдов, и вклинился между бросившимся в самоубийственную атаку вождем кобольдов и поганищем. Бить его было бесполезно, но я все равно попробовал Оглушающий пинок, прежде чем скомандовать:
– Грог’хыр, уводи своих туда! Бегом!
И указал вождю в сторону надвигающихся монстров: козлоногого сатира, демоницы-суккубы, двухметрового ящера и огромного насекомого. Стоявший рядом старый шаман разинул рот и вылупил глаза:
– Там же демоны!
– Это наши демоны, Рыг’хар! – Я принял на себя стрелу, защищая шамана. – Давай же! Смелее!
Вождь племени раздал нужную порцию оплеух и отрывистым лаем приказал бежать, личным примером показывая направление. Вслед за ним рванули остальные кобольды.
Я тоже отступил, опасаясь, что совокупного урона надвигающейся нежити хватит, чтобы убить меня. Тем более что после атак Коща и Неги мое здоровье не восстановилось. И вряд ли восстановится, пока мы здесь не закончим.
Соратники, добежав до меня, остановились.
– К личу не пробиться без боя. Прорываемся? – спросил Флейгрей.
– У меня идея получше. Я попробую увести их, а вы перехватывайте лича. Думаю, он идет за мной.
– Добро, – ответил Флейгрей.
– И еще. Пусть кто-нибудь сопроводит кобольдов к Бегемоту, ему сейчас туго.
Используя преимущество в скорости, я начал кайтить нежить в сторону таверны. Вытянувшись в разрозненную цепочку и игнорируя остальных противников, мертвяки устремились за мной. Их подгонял второй лич – копия первого.
Проклятый лич Шазз, нежить 396 уровня
Босс.
Осознав его уровень, я остолбенел. Еще когда оценивал его со ступеней храма, он был такой же, как Кощ. Получается, второй лич усилился за счет смерти первого? Моя уверенность в благополучном исходе пошатнулась. Теперь уже босс превосходил моих стражей, причем намного. Как с ним справиться?
Мысли лихорадочно метались, пока я бегал зигзагами, продлевая маршрут: огибал здания, пускал замедляющие стрелы (все мимо) и надеялся заколоть нежить Аурой шипоносца до смерти. По самым скромным прикидкам, на это потребовались бы сутки непрерывного кайта.
Постоянно оглядываясь, я видел, как Утес отвел кобольдов под покров, а стражи окружили Шазза, и тот вступил с ними в бой. Сначала все шло хорошо, и иконка босса постоянно горела красным, свидетельствуя о том, что тот подвергается безостановочным атакам.
Однако очень много ударов не попадало по боссу, даже для Неги триста двадцатого уровня тот был слишком крут. Но за счет таланта Утеса лич получал приличный урон. Я уже снова решил было, что мы справимся, как вдруг все изменилось: иконка Неги окрасилась красным и выпала из состава группы.
Попав под контроль лича, суккуба очаровала Флейгрея, и сатир выключился из боя. Дальнейшего я не видел, потому что добежал до выхода из форта, а три десятка нежити, выстроившись в цепь, закрыли обзор.
В центре поля зрения вспыхнула крупная красная надпись:
Утес, дворф, воин 27 уровня, мертв.
Понимая, что дает Утес группе, суккуба уложила его первым? В смекалке личу не откажешь.
Оттесненный нежитью, я вынужден был отступать от форта. И в конце концов побежал, потому что к привычным мертвякам присоединилось кое-что пострашнее: Костяные гончие, мертвой магией собранные из погибших скелетов, и Очаги чумы, серые кляксы, которые не берет физический урон, я встречался с ними в Тристаде во время прорыва.
Гончие не уступали мне в скорости, и, только завидев их, я изо всех сил бросился к джунглям. Продираясь сквозь заросли и деревья, спотыкаясь о корни, я бежал, всем сердцем желая, чтобы стражи справились, а если начнет пахнуть жареным, свалили под защиту купола…
Следующие уведомления, обагрившие поле зрения с интервалом в несколько секунд, окончательно похоронили надежды:
Рипта, раптор, хищник 307 уровня, мертв.
Анф, коликод, камнедер 310 уровня, мертв.
Флейгрей, сатир, авантюрист 305 уровня, мертв.
Где-то за моей спиной безмолвно неслись Костяные гончие. Бодрость скатилась в желтую зону, но я продолжал двигаться. А потом вспыхнуло последнее сообщение:
Нега, суккуба, искусительница 320 уровня, мертва.
Ветер донес до меня торжествующий шепот:
– Ничтожный предатель! Черви пожрут тебя изнутри!
В нос ударил сладковатый запах гнили.
Глава 15. Роман с камнем
Небо почти заволокло тучами, вот-вот мог начаться тропический ливень. Воздух загустел и казался осязаемым, а оттого каждый вздох давался тяжело, с натугой. В реальной жизни я задохнулся бы уже минут через десять такого бега. Знаю это точно по урокам физкультуры.
В Дисе, благодаря прокачанной выносливости, меня хватало на куда больший срок. Но любая беготня становится бессмысленной, если не знаешь, куда бежать, а останавливаться нельзя. Глубоко и часто дыша, я почувствовал тошноту – к сочным запахам джунглей (цветущих растений, сырой земли и древесины) добавилась вонь гниющих тел нежити.
Хруст костей гончих, несущихся позади, гнал меня в заросли, и вместе с рвущимся из груди сердцем – моим настоящим сердцем в реале – в том же лихорадочном ритме паникующий мозг выдавал варианты спасения. Одной из таких идей – выполнимой, хоть и авантюрной – стала идея использовать Монтозавра. Огромный босс, уже сожравший по собственной воле одного лича, бродил где-то по острову, и подставить под него второго мертвого колдуна – отличный выход. Для всех, кроме самого лича и его хозяина, Ядра Чумного мора.
С этой мыслью я нашел на севере Кхаринзы высочайший пик горной гряды, сориентировался по нему и начал двигаться более осмысленно: поменял направление и рванул в сторону рудника. По словам Мэнни, динозавр теперь все время бродил там, поняв, что возле шахты всегда есть чем перекусить. Шахтеры, смирившись с этим, каждую смену бросали жребий, кому умирать. Неудачник залпом принимал анестезию – самое крепкое дворфийское пойло – и шел отвлекать ящера, освобождая остальным путь в шахту. Возвращались со смены так же.
– Ты будешь служить, смертный, – шелестел голос лича.
Эхо в джунглях создавало ощущение, что нежить повсюду, но мини-карта убеждала в обратном: мертвяки растянулись в цепь, и замыкал ее босс, продолжая вещать:
