услышал вопль Оолы, завизжавшей словно ягуар, попавший в охотничью ловушку.
— Джефф, Джефф! — Ринда сидела у него на коленях, прижавшись к нему всем телом и обвив руками его шею. — Если ты ранен, я заставлю мою маму сварить Норби и всех остальных в самом густом плурфе, который она сможет найти! О, ты зашевелился! Ты приходишь в себя!
Слезы Ринды капали ему на щеки, когда она целовала его.
— О, Джефф, когда корабль начал разгоняться, мне показалось, будто я умираю, и Оола тоже, а когда все закончилось, я подумала, что ты тоже умер…
— Я жив. Или буду жить, когда смогу дышать.
Ринда выпрямилась и ослабила удушающий захват на его шее.
— С Оолой все в порядке. Я выпустила ее, и она сразу пошла к своему ящику с песком. Я вся в синяках, но сильнее всего пострадали мои чувства. Ты только посмотри, во что превратилась…
— Норби, мы где-то приземлились или находимся в космосе? — спросил Джефф.
— Мы приземлились, — ответила Ринда. — Наверное, ты был без сознания, иначе бы почувствовал удар.
— Норби?
Ринда обернулась:
— Куда он делся?
— Разве его не было за приборной панелью, когда ты очнулась?
— Не знаю, Джефф. Сначала я выпустила Оолу и сама побежала в туалет, а когда вернулась, увидела лишь, что ты лежишь как мертвый. У тебя ничего не болит?
— Нет, и не надо меня ощупывать. Я должен найти Норби. Возможно, корабль поврежден и он занимается починкой.
Но Норби не было на борту «Многообещающего», и он не отозвался на радиосигналы и призывы из внешних громкоговорителей.
Час спустя Джефф устало сидел, сгорбившись за приборной панелью. Он испытывал безысходное отчаяние и одиночество, но вопреки всему надеялся, что Норби где-то рядом, пусть даже поврежденный и неспособный ответить на вызовы.
Джефф посмотрел на экран. Перед ним расстилался ландшафт, который он никогда не видел раньше и не хотел бы видеть теперь. Пологие пурпурные холмы были усажены рядами уродливых деревьев, ветви которых словно извивались под порывами ветра, хотя сенсоры сообщали, что снаружи стоит мертвый штиль.
— Давай выйдем туда, — предложила Ринда.
— Нет. Мне не нравятся эти штуки, которые выглядят как деревья, но на самом деле вовсе не деревья. Они могут оказаться такими же, как Уродины. Разве ты не замечаешь сходства? Сенсоры показывают, что ближайшие ветви тянутся к нам, пытаясь коснуться корпуса корабля. К счастью, у них вроде бы есть корни.
— Разве мы не можем хотя бы открыть воздушный шлюз и подышать свежим воздухом?
— И умереть, — буркнул Джефф.
— Что?!
— Ты слышала, что я сказал. Не подходи к воздушному шлюзу: атмосфера снаружи ядовита для людей. Неудивительно, что Уродинам приходилось носить скафандры, когда они находились в пригодной для нас атмосфере.
Оола вразвалочку вошла в рубку и похлопала лапкой по смотровому экрану. Джефф заметил, что она выпустила когти, царапавшие по плексигласу. Ооле явно не нравились «деревья», которые вовсе не были деревьями.
— Готова поспорить, она узнала в них сородичей Уродин, — заметила Ринда. — Ну вот, мы здесь. Что же нам теперь делать?
— Искать Норби, — ответил Джефф. Он взял управление кораблем на себя. — Я запрограммировал компьютер на полет на низкой высоте. Мы будем летать кругами и искать Норби. Хорошо, что Фарго в свое время научил меня пилотировать этот корабль и программировать компьютер.
Каждый раз, когда «Многообещающий» пролетал над деревьями, клешни на концах веток тянулись к кораблю, но не могли достать его. Джефф медленно облетел весь участок, который они могли миновать перед посадкой между двумя холмами, но Норби нигде не было.
— Компьютер, — сказал Джефф, — еще раз проверь всю поступающую информацию. Нет ли признаков источника радиоволн от передатчика Норби?
— Я не нахожу признаков функционирования робота Норби, — бесстрастно сообщил компьютер.
— Попробуй телепатию, Джефф, — предложила Ринда. — Я знаю, что для этого необходим физический контакт, но иногда Норби удавалось настроиться на тебя, когда ты находился далеко от него — например, в тот раз, когда мы появились в твоем душе.
— Но я не могу настроиться на Норби, — ответил Джефф. — Он должен это сделать. По крайней мере, он должен пытаться одновременно со мной.
— Может ли бортовой компьютер сообщить, не пытается ли кто-то установить телепатический контакт с нами?
— Разумеется, нет, Ринда. Это всего лишь неразумная… ой! Какой же я дурак! Компьютер, есть ли какие-либо признаки коммуникации, не имеющей отношения к Норби?
— Да, сэр. За ближайшим холмом находится источник радиоволн.
— Ты можешь прочитать сообщение?
— Да, сэр. Это сигнал «SOS» по стандартному коду Федерации.
— Что это значит? — поинтересовалась Ринда.
— Призыв о помощи.
— Это не Пера. Она не стала бы передавать «SOS».
— Нет. Должно быть, это Инг.
Глава двенадцатая
СВЯЩЕННАЯ РОЩА
Джефф осторожно направил «Многообещающий» над кронами древоподобных существ. Когда корабль обогнул вершину холма, Ринда невольно вскрикнула от ужаса:
— Разве Инг мог выжить после такой аварии?
Драгоценный «Поиск» адмирала Йоно разломился пополам от сильнейшего удара. Внешний люк воздушного шлюза был открыт. Джефф подвел «Многообещающий» на максимально близкое расстояние, но ему не удавалось сманеврировать так, чтобы соединить воздушные шлюзы.
— У нас есть скафандры? — спросила Ринда.
— Есть один моего размера, и еще один должен быть на «Поиске». По закону на борту каждого космического корабля должен находиться скафандр на тот случай, если пилоту придется исправлять поломку снаружи.
— Почему не предусмотрены аварийные скафандры для всех членов экипажа?
— Не знаю. Подозреваю, что люди, создавшие правила космических полетов, проявили неоправданную беспечность. Они были уверены в том, что наши антигравитационные устройства и прочные корпуса кораблей могут достаточно хорошо защитить при любой аварии.
Джефф открыл стенной шкаф, вынул скафандр и начал облачаться в него.
— Почему я не могу пойти вместо тебя? Ведь Пера мой робот!
— Потому что Инг опасен.
— Я могу взять станнер.
— У меня нет станнера. Мой брат обычно не берет оружие на борт «Многообещающего». По его словам, красноречие плюс хорошее владение карате гораздо безопаснее. Кроме того, этот скафандр подходит мне, а не тебе.
— Уор-рр, — зарычала Оола, вспрыгнув Джеффу на плечо, когда он опустил шлем.
Он снял
