Читаем без скачивания Мозг Тонкая настройка. Наша жизнь с точки зрения нейронауки - Питер Уайброу

Обычно принято делить качества характера на хорошие и плохие и на их основании выносить общее моральное суждение о человеке. Возникновение подобных суждений в разных культурах происходит очень сходно, это явление называется интуитивной этикой. Близко к этому стоит представление о добродетелях. Так, эмпатическое понимание отражается в добродетели сочувствия; способность откладывать вознаграждение — это добродетель благоразумия; умение концентрировать внимание и завершать начатое превращается в добродетель стойкости, а умение справляться с превратностями судьбы — в добродетель самообладания.

Это те самые навыки самонастройки, которые позволяют каждому из нас успешно существовать в социуме, интуитивные мыслительные привычки, на которых строятся наши персональные таланты — быть хорошим учителем, ответственным гражданином или умелым мастером. Эти интуитивные навыки не являются какими-то фиксированными качествами, а скорее просто дают нам практическую повседневную мудрость, способствующую спокойствию и благополучию, то качество разума, которое греки называли атараксией. Теми же привычками к терпению, взаимодействию с людьми и заботе обеспечиваются хорошие манеры, помогающие нам существовать в обществе. Степенью развития этих социальных навыков и тем, как каждый из нас применяет их, определяется, находится ли наша культура в расцвете или упадке. Короче говоря, персональный характер — это позвоночный столб живого человеческого общества.

Развитие характера растущего человека — коллективная ответственность. Как я уже показал, в первые несколько лет наибольшая ноша приходится на плечи родителей и близких родственников. Но выполнение этих обязанностей во многом зависит от того вклада, который вносят остальные члены общества, обеспечивая разностороннюю поддержку молодого поколения. Например, в 2011 г. почти 60% американских женщин работали вне дома, тем не менее США остаются одной из немногих богатых стран, в которых не предоставляется оплачиваемый отпуск по уходу за ребенком. Но большинству из нас прекрасно известно, насколько важно создать и поддерживать здоровую и прочную привязанность между родителем и младенцем, так как первые шаги по лестнице взросления и созревания — это инвестиции в будущее.

С другой стороны, в нашей культуре принято совершенно спокойно относиться к коммерциализации жизни детей с самого раннего возраста. Типичный американский ребенок полутора лет умеет отличать логотипы любимых продуктов (обычно благодаря телевидению), а трехлетний уже постоянно их просит. И это только начало. В 2009 г. на рекламу, адресованную напрямую детям, было потрачено от $15 млрд до $17 млрд. Ситуация с покупкой игрушек в целом такая же. Притом что на долю США приходится лишь 3,1% всех детей мира, американские семьи ежегодно покупают более 40% всех продаваемых в мире игрушек, общая розничная стоимость которых составляет около $20 млрд.

Мы, американцы, гордимся своей любовью к детям, однако сегодня наше поведение выходит за грани: мы чрезмерно балуем детей. И урон от этого не только материальный. Такое расточительство быстро подрывает наши коллективные обязательства по привитию детям правильных привычек и воспитанию характера. Создается впечатление, что Америка достигла совершенства в неоднозначных посланиях. Мы чувствуем удовлетворение от своей работоспособности — редко уходим в отпуск и трудимся чуть ли не сутками, но при этом наши избалованные дети не готовы к жизни в трудоголической среде, которую мы создали. Например, календарь учебного года до сих пор соответствует своим аграрным корням. 32-часовая учебная неделя в школах США — одна из самых коротких в мире; на другом конце спектра находится Швеция с 60 учебными часами в неделю. Долгие часы незанятой второй половины дня и трехмесячные летние каникулы, которые когда-то были придуманы исходя из требований сельской жизни, теперь оказываются временем, которое школьники проводят практически без надзора взрослых. Для подросткового ума это не только приглашение к проказам, употреблению наркотиков и погружению в киберпространство, но и потенциальный путь к тревожным состояниям и серьезным личностным конфликтам.

Это может казаться парадоксальным, но материальная обеспеченность играет очень большую роль в возникновении таких проблем. Сунья Лютар и Шон Латендрессе из Педагогического колледжа при Колумбийском университете (Нью-Йорк) в ряде исследований обнаружили, что дети из богатых семей, посещающие элитные пригородные школы, гораздо чаще употреб­ляют табак, алкоголь, марихуану и тяжелые наркотики, чем их сверстники из обычных городских школ. Для таких групп школьников из обеспеченных семей факторами, влияющими на сниженную самооценку и плохую успеваемость в школе, являются отгороженность от ролевых моделей взрослого поведения, сильное давление со стороны учителей, требующих выполнения тестов, и нехватка общения в семье.

Еще более парадоксально то, что бедность в Америке фактически не защищает от безумия потребительства, которое охватило все социально-экономические группы. Общество изобилия (а как вы помните, изобилие в таком обществе определяется как постоянное появление новых товаров по постоянно снижающимся ценам) увеличивает риск. Семьи с низким доходом страдают не просто от недостатка доступных возможностей, а зачастую еще и от узости кругозора: они не осознают, насколько вредна одержимость потребительством для развития характера.

Можно сказать, что Америка подверглась масштабному социальному эксперименту в области образования и воспитания характера. После трех головокружительных десятилетий пропаганды моментального вознаграждения, потакания своим капризам и безоглядных трат мы вдруг обнаружили, что адекватное социальное поведение, сдержанность и самоконтроль стали очень редкими качествами среди американцев. Мы, как общество, в своем близоруком стремлении к воплощению любой мечты в сфере материального забыли, как хорошо у нас получается имитировать поведение окружающих, особенно в том, что касается интуитивного развития привычек, неважно, плохих или хороших. Культура изобилия разрушает благоразумие и способность к целенаправленному развитию, лишая мозг механизмов самоконтроля.

Совершенно очевидно, что работы у нас непочатый край. Наши социальные, экономические и экологические проблемы усугубляются с ростом числа людей, делающих неправильный выбор. Если мы хотим возродить культурную гармонию, восстановление гуманистического аспекта образования может быть достойным началом.

Глава 8. Место обитания: по человеческой мерке

Чем больше живых схем присутствует в архитектурном объекте, будь то комната, здание или город, тем больше он оживает как целое, тем больше он сияет внутренним огнем, приобретая качество, которому нет названия.

Это процесс появления порядка из ничего; этого нельзя добиться специально, это происходит само по себе, если мы позволяем этому произойти.

Кристофер Александер. Строительство вне времени (1979)

Итальянский городок Саббьонета вздымается над плодородной равниной северной Ломбардии, словно декорации какого-то голливудского фильма. Это укрепленное поселение, построенное в конце XVI в., отражает честолюбивый замысел одного человека, Веспасиано Гонзаги, благородного солдата, военного инженера и покровителя искусств, который мечтал создать совершенный город Возрождения.

Я впервые посетил Саббьонету в солнечный воскресный день в конце июля. Нашим попутчиком и гидом был Ганс Вирц, архитектор и специалист по городскому дизайну из швейцарского Базеля; я дружу с Гансом уже много лет. Надеясь завершить двухчасовую поездку до наступления самых жарких дневных часов, мы пораньше выехали из Villa di Monte, старинного особняка в холмах примерно в 30 км от Флоренции, где Ганс и его жена Анна, известный нейробиолог, проводили лето.

Начало поездки было изумительным. Тоскана — это не просто красивейшие места, а живой урок истории и архитектуры. Человеческие руки здесь коснулись буквально каждого дюйма земли. Извилистая дорога изобиловала мостами и туннелями, а по сторонам паслись, позвякивая колокольчиками, стада свежепостриженных овец, явно недовольных нашим присутствием. Повсюду среди ухоженных холмов, расчерченных виноградниками и полями, были разбросаны маленькие фермы, на протяжении веков собиравшиеся в деревушки. Но не прошло и часа, как мы выехали на шоссе, связывающее Рим с индустриальным севером страны, и все эти пасторальные сцены остались позади.

Вскоре перед нами открылась долина реки По в мерцающей дымке. Лето в тот год выдалось очень жарким, и Саббьонета была раскалена, как печь. Городок построен на песчаных берегах живописной излучины реки (sabbia по-итальянски значит «песок»), и его внушительные укрепления сохранились практически нетронутыми. В простых оштукатуренных домиках, теснящихся вдоль мощенных булыжником улиц, проживает около 1700 семей. Если убрать припаркованные автомобили, электрические фонари, свисающие на проводах над мостовой, и выставленные кое-где во дворы пластмассовые кресла, то может возникнуть ощущение, что с момента основания города 450 лет назад здесь мало что изменилось, даже численность населения осталась прежней.