Читаем без скачивания Новая земля (Новь) - Кнут Гамсун

"А твоя невѣста уѣхала", сказалъ онъ, "я проводилъ ее на вокзалъ. Я хотѣлъ тебѣ сказать, у тебя удивительно милая невѣста. Она стояла въ купэ и была взволнована немного отъѣздомъ. Она смотрѣла на меня совсѣмъ влажными глазами, когда прощалась. Ты знаешь, какая она, а когда поѣздъ тронулся, она вынула изъ кармана свой платокъ и махала имъ. Да, она стояла и махала платкомъ, потому что я провожалъ ее на вокзалъ. И все это она дѣлала такъ мило, ты долженъ былъ бы видѣть ее!"

"Я больше не женихъ ея", сказалъ Олэ глухимъ голосомъ.

Олэ отправился въ свою контору. Это было уже поздно ночью. Онъ долго ходилъ съ Тидеманомъ и все разсказалъ ему. Теперь онъ хотѣлъ написать письмо родителямъ Агаты, съ достоинствомъ и гордо безъ всякихъ упрековъ. Это было его послѣднимъ долгомъ.

Когда онъ это кончилъ, онъ еще разъ прочиталъ письмо Агаты. Онъ хотѣлъ разорвать его и сжечь, но удержался и положилъ его передъ собой на бюро. Вѣдь это было письмо отъ нея, послѣднее письмо; она писала ему и, значить, думала о немъ. Она положила свои маленькія ручки на письмо, и здѣсь перо писало толсто, она вытерла его, обмакнула и снова продолжала писать. Письмо вѣдь было къ нему, ни къ кому другому; можетъ быть, это было вечеромъ, когда всѣ другіе пошли спать, тогда она писала къ нему.

Онъ вынулъ кольцо изъ папиросной бумаги и долго смотрѣлъ на него, прежде чѣмъ положить его обратно. Онъ раскаивался въ томъ, что потерялъ равновѣсіе и что сегодня вечеромъ вспылилъ; онъ такъ бы хотѣлъ вернуть всѣ свои слова.

Прощай, Агата, прощай…

И послѣднее письмо Агаты онъ приложилъ къ другимъ ея письмамъ.

VI

Теперь Олэ опять началъ работать въ своей конторѣ, онъ теперь сталъ усерднѣе, чѣмъ когда-либо, и все время проводилъ тамъ, даже тогда когда не было настоящей работы. Зачѣмъ онъ это дѣлалъ? Онъ похудѣлъ; онъ не давалъ себѣ отдыха, и взглядъ его сдѣлался разсѣяннымъ и пристальнымъ. По цѣлымъ недѣлямъ онъ не выходилъ изъ склада и изъ конторы. Пустъ не говорятъ, что онъ повѣсилъ голову только потому, что разстроилась его свадьба; онъ попрежнему былъ занятъ своимъ дѣломъ и все было хорошо.

Онъ похудѣлъ, осунулся, да, конечно. Но причиной этому была работа, да, только работа, ея было, бытъ можетъ, черезчуръ много. Никому и въ голову не придетъ, что это отъ чего-нибудь другого, а не отъ работы. Было такъ много не сдѣланнаго, когда онъ вернулся изъ Англіи; онъ все это объяснилъ Тидеману; тамъ много было дѣла. Теперь самое трудное было сдѣлано, теперь онъ будетъ относиться къ этому съ большимъ спокойствіемъ, будетъ немножко выходить, смотрѣть, что есть интереснаго, веселиться; театральный сезонъ былъ опять въ разгарѣ, скоро пріѣдетъ и циркъ. Нѣтъ, нѣтъ, онъ не былъ горькимъ домосѣдомъ.

И онъ тащилъ съ собой Тидемана, то въ театръ, то въ Тиволи, по вечерамъ они дѣлали большія прогулки, обдумывали все, что имѣло отношеніе къ кожевенному заводу въ Торахусѣ и рѣшили весной строиться. Дегтярное заведеніе должно было находиться подъ тою же самой крышей. Это предпріятіе очень занимало обоихъ и въ особенности интересовало Олэ. Онъ такъ ревностно бросился въ окружающую его жизнь, что никто не могъ подумать, что онъ заглушаетъ свое горе, онъ никогда не говорилъ объ Агатѣ, не называлъ ее, она умерла и исчезла для него.

Но онъ по прежнему былъ худъ, глаза его впали. Причиной этого онъ считалъ свою поѣздку; она дѣйствительно, утомила его; онъ простудился на морѣ. Но теперь онъ чувствуетъ что скоро отдѣлается отъ этого; это было лишь вопросомъ времени.

"Какъ ты поживаешь?" спросилъ Тидеманъ, когда тотъ пришелъ.

"Я? Восхитительно", отвѣчалъ Олэ, "а ты?"

Тидеманъ тоже выпутался изъ тяжелыхъ обстоятельствъ. И послѣдніе дни онъ снова взялъ свою прежнюю кухарку; теперь онъ опять обѣдалъ дома; вотъ уже два года, какъ этого не было. Было довольно пусто, столовая была черезчуръ велика, мѣста не были заняты, какъ прежде; но дѣтскій шумъ наполнялъ всю квартиру; иногда ихъ слышно было даже въ конторѣ, этихъ шумныхъ дѣтишекъ. Часто они даже мѣшали ему; не разъ отрывали его отъ работы. Когда ихъ крикъ и смѣхъ доходили внизъ до него, если онъ слышалъ стукъ ихъ маленькихъ ножонокъ наверху въ передней, онъ клалъ перо въ сторону и отправлялся наверхъ подъ предлогомъ что-нибудь принести оттуда; черезъ нѣсколько минутъ онъ возвращался и съ новымъ почти юношескимъ жаромъ принимался за работу… Да, Тидеману жилось хорошо, онъ не могъ жаловаться, все начинало идти для него къ лучшему.

"Знаешь ли что", сказалъ Олэ, "я думаю, что въ Англіи можетъ быть сбытъ для норвежскаго сыра. Когда я тамъ былъ, я говорилъ съ нѣкоторыми фирмами, имъ нуженъ бѣлый сыръ, козій сыръ, сыръ изъ сыворотки они не понимаютъ. Что мѣшаетъ намъ приготовлять такъ называемый нормандскій сыръ. Это ничто иное, какъ ссѣвшееся молоко и сливки. Но все дѣло въ умѣлой обработкѣ".

Это придумалъ утомленный работой человѣкъ, — въ Англіи долженъ быть сбытъ для норвежскаго сыра. Потомъ онъ началъ развивать нервно и лихорадочно, какъ онъ представлялъ себѣ стадо козъ въ пять тысячъ головъ, гдѣ-нибудь въ Вальдресѣ, молочную ферму по образцу швейцарскихъ, партіи сыра, большой сбытъ. Глаза его были устремлены куда-то вдаль.

"Но вывозъ", сказалъ Тидеманъ, "вывозъ изъ горныхъ мѣстностей прежде всего".

Олэ перебилъ его: ну, хорошо транспортъ. Не можетъ же переправа оставаться на вѣки вѣчныя препятствіемъ, нужно же найти когда-нибудь исходъ изъ этого. Кромѣ того, можно было бы провести отъ горы до горы кабель такимъ образомъ, чтобы можно было достать до него изъ какой-нибудь станціи въ долинѣ. И тогда по такому кабелю можно переправлять почти все, что хочешь. Грузъ будетъ двигаться по кабелю въ гуттаперчевыхъ кругахъ, а движеніе будетъ регулироваться со станціи посредствомъ веревокъ и блоковъ. Да, объ думалъ объ этомъ, вѣдь это вполнѣ исполнимая вещь. А какъ только грузъ будетъ поднятъ наверхъ, тамъ онъ уже пойдетъ самъ по себѣ.

Тидеманъ слушалъ своего друга и смотрѣлъ ему въ лицо. Онъ говорилъ съ большой увѣренностью и, казалось, былъ занятъ лишь этой одной мыслью, но тотчасъ же послѣ этого онъ спросилъ, какъ поживаютъ дѣти Тидемана, хотя онъ только что передъ этимъ разсказывалъ ему о нихъ. Олэ Генрихсенъ, такой спокойный и разумный, потерялъ свое спокойствіе.

Они начали говоритъ о своихъ знакомыхъ. Гранде сдѣлался членомъ комиссіи по собиранію голосовъ, разсказывалъ Тидеманъ; даже самому адвокату это показалось довольно страннымъ. Онъ объяснилъ Тидеману, что эта комиссія очень хорошее начало къ чему-то, прекрасный либеральный шагъ впередъ. Нужно немного подождать, можетъ бытъ въ слѣдующій разъ будетъ проведено всеобщее голосованіе. А про Мильде адвокатъ разсказалъ, что этотъ счастливый человѣкъ получилъ очень большой заказъ, иллюстрировать каррикатурами "Сумерки Норвегіи". О, Мильде вѣроятно, сдѣлаетъ что-нибудь замѣчательное, онъ очень подходящъ для этого.

Олэ слушалъ разсѣянно. Иргенсъ не былъ упомянутъ…

Когда Тидеманъ шелъ домой, онъ зашелъ случайно къ мелочному торговцу, которому онъ доставлялъ товаръ. Это произошло совершенно случайно. Онъ вошелъ въ магазинъ, подошелъ къ столу и поздоровался громкимъ голосомъ съ хозяиномъ, стоявшимъ у своего бюро. Въ то же самое мгновеніе онъ увидѣлъ свою жену; она стояла у прилавка и передъ, ней лежало много маленькихъ пакетовъ.

Тидеманъ не видѣлъ ее съ того дождливаго вечера передъ своей конторой. Благодаря счастливой случайности, онъ какъ-то увидѣлъ ея кольцо въ окнѣ золотыхъ дѣлъ мастера, онъ тотчасъ же выкупилъ его и отослалъ ей. Она поблагодарила его открытымъ письмомъ нѣсколькими трогательными словами: нельзя сказать, чтобъ кольца ей недоставало; но теперь это совсѣмъ другое, теперь она больше не продастъ его.

Она стояла тамъ у прилавка, въ черномъ платъѣ, оно было довольно поношено и вообще не производило хорошаго впечатлѣнія; вдругъ у него въ головѣ мелькнула мысль, что можетъ бытъ у нея недостаточно денегъ, можетъ бытъ она отказываетъ себѣ въ чемъ-нибудь. А то зачѣмъ бы она носила такія старыя длатья? Вѣдь не была же она вынуждена къ этому; онъ все больше и больше посылалъ ей денегъ, слава Богу, у него были средства на это. Въ самомъ началѣ, когда ему приходилось такъ плохо, онъ не посылалъ ей большихъ суммъ, это правда, это его очень огорчало и онъ каждый разъ писалъ письмо, въ которомъ извинялся. Это невнимательностъ съ его стороны, писалъ онъ, въ теченіе недѣли ей еще будутъ посланы деньги; это его разсѣянность; онъ забылъ во-время отложить въ сторону деньги. А она благодарила и каждый разъ она отвѣчала на карточкѣ, что это черезчуръ много денегъ для нея, Боже мой, что ей дѣлать съ такой массой денегъ? У нея лежитъ еще очень много денегъ.

Но зачѣмъ же она носитъ такія старыя платья?

Она обернулась; она узнала его голосъ, когда онъ поздоровался съ хозяиномъ. Одну секунду они стояли и смотрѣли другъ на друга.