Читаем без скачивания Принцип мести - Сергей Зверев

И тут откуда-то с верхних рядов колизея раздалась частая автоматная очередь. Под ногами Спокойного взвился золотой рой опилок. Он не спеша поднял голову и оглядел трибуну, откуда предположительно был открыт огонь. Затем стрельба началась отовсюду, со всех сторон: по периметру амфитеатра, заняв удобную позицию, расположились чеченские боевики и арабские наемники. Их предводитель, бряцая оружием, в сопровождении двух головорезов подошел к столику судейской коллегии и на ломаном английском объявил, что все, кто находится в колизее, взяты в заложники, а средства, вырученные от продажи билетов и игры на тотализаторе, будут изъяты и направлены на святое дело борьбы против неверных. Произнеся эту фразу, главарь банды приказал всем присутствующим пройти фильтрацию и сдать всю имеющуюся наличность, ценные вещи и драгоценности в «общую кассу». Подталкиваемая стволами, ошарашенная публика стала спускаться вниз – по секторам, в порядке живой очереди. Одного нувориша, пытавшегося защитить себя с помощью малогабаритного пистолета, пристрелили на месте. Он даже не успел снять оружие с предохранителя. После этого наглядного урока больше ни у кого не возникало желания возмутиться: покорные воле террористов, банкиры и предприниматели, авантюристы международного масштаба и дельцы теневого бизнеса безропотно давали себя обыскивать и, заметно облегченные, заходили в клетку, где был устроен «накопитель». Через эту унизительную процедуру прошли все без исключения, в том числе и женщины. Вместе с деньгами и ювелирными украшениями бандиты изымали кредитные карточки, часы, фотоаппараты, кинокамеры и мобильные телефоны, лишая таким образом пострадавших возможности связаться с внешним миром или запечатлеть лица террористов на фото и кинопленку. Прошел слух, что в отеле происходит то же самое: обслуживающий персонал и немногочисленные туристы, оставшиеся в номерах, также взяты в заложники. Стрельба, доносящаяся из монастыря, свидетельствовала о том, что бандиты расправляются с монахами. Ждать помощи было неоткуда.

Перед заходом солнца к пленникам, запертым в панкратионе, присоединились заложники, взятые в отеле, и несколько уцелевших монахов в рваной одежде, с синяками и в кровоподтеках. По-видимому, они пытались оказать сопротивление, но силы были слишком неравные. Среди нас не было только сая, настоятеля монастыря, которого, по словам очевидцев, террористы подвергли пыткам в пагоде.

На вопросы заложников, как долго их собираются продержать в клетке и какие выдвигаются требования, бандиты отвечали коротко: сколько надо, столько и продержат, а насчет всего остального их оповестят дополнительно. Вели они себя не слишком агрессивно, но при случае давали понять: замочить десяток-другой смутьянов им ничего не стоит.

Расталкивая тесно сгрудившихся людей, я пробился к Игнатию, которого в числе других привели из отеля.

– Пойдем. Нам нужно держаться вместе, поближе к выходу, – сказал я ему.

– Что происходит? – спросил Игнатий.

– Передел собственности. Им не понравилось, что их ставленник не пробился в финал.

Я не стал добавлять, что именно на их ставленника я возлагаю особые надежды – нас могли услышать.

Убедившись, что намерения террористов серьезны, заложники стали устраиваться в клетке на ночлег. Места было мало, поэтому люди сидели скученно, прямо на опилках. Самые удачливые прислонились спиной к ограждению. Тем же, кому притулиться и вытянуть ноги было негде, пришлось стоять посреди панкратиона. В туалет выводили по двое, невзирая на пол, возраст и степень состоятельности, и вынуждая справлять естественные надобности под неусыпным оком охранника. Спать можно было только посменно. Все это напоминало мне кондовую российскую тюрягу, в которой на каждого человека приходится по полнасеста. Благо над головой у нас было открытое небо.

Даша не отходила от меня ни на шаг. Одетая в бикини-топлес, она дрожала от холода. Мне пришлось снять с себя куртку с эмблемой РХБЗ, чтобы укрыть ее.

– Что с нами будет? – поднимая ко мне свое заплаканное личико (при лунном свете оно напоминало покрытое росой зеркало), испуганно лепетала она.

– Ничего плохого с нами не случится, – успокаивал я ее, хотя вовсе не был уверен в этом.

Ближе к полуночи подтвердились мои худшие опасения. Террористы выставили условие: до тех пор, пока им не сообщат о местонахождении казны (очевидно, они имели в виду деньги, предназначенные для выплаты премиальных и сборы от предыдущих поединков), они будут расстреливать через каждые два часа по пять человек. О воде и пище лучше забыть вообще. Отобрав из толпы пятерых монахов, они увели их в монастырь, откуда тотчас раздались выстрелы. Вскоре стрельба стихла. Мы получили двухчасовую передышку.

– Надо что-то делать, – сказал Игнатий. – Негоже ждать, когда нас всех перебьют здесь, как куропаток.

– Надо. А что?

Свой вопрос я адресовал скорее Спокойному, который также находился рядом. Поразительно, но практически все оставшиеся участники боев без правил сгруппировались вокруг нас – Железная Ладонь, Самурайский Меч, Гремучая Змея – все были здесь, словно ожидая приказа к выступлению.

– Наверху пулеметчик, – сказал он, как бы давая понять, что противопоставить бандитам нечего.

– Еще двое на выходе из клетки. Итого их трое, – сказал Игнатий.

– И все они вооружены до зубов, – плаксиво проговорила Даша. Она уже перестала мерзнуть, но никак не могла справиться со своим страхом.

– Меня изнасилуют? – вдруг спросила она.

– Всех изнасилуют, если ты не перестанешь скулить, – резко ответил я, чтобы хоть как-то привести ее в чувство. Даша удивленно посмотрела на меня, уткнулась лицом в согнутые колени и притихла. Разумеется, я тотчас пожалел о сказанном.

– Можно поймать их на пересменке, когда они придут за новой расстрельной партией, – предложил Игнатий.

– Вы пробовали когда-нибудь совершить глупость? – спросил Спокойный. – И не пытайтесь. Глупости совершаются сами.

По всей вероятности, общение с нами пошло ему на пользу – несмотря на сильный польский акцент, по-русски он говорил правильно.

– Если перемахнуть через забор и одновременно напасть на часовых...

Я не закончил свою мысль.

– Ничего не выйдет, – отмахнулся Спокойный. Только сейчас я заметил, что он уже немолод – морщины, изрезавшие его лицо, обозначились отчетливее.

– Но ведь кто-то должен знать, где хранятся деньги, – подала голос Даша.

Действительно, неужели никому не известно о местонахождении казны? Я так и не сумел вытянуть из Миледи эту тайну.

– По-видимому, учитель не сказал им ничего, – предположил Игнатий. – Даже под пытками.

– Наверное, он уже мертв, – сказал Спокойный.

– Да. Иначе бы они не взялись за нас, – согласился я.

– В живых они не оставят никого. Даже если получат деньги, – убежденно произнес Спокойный.

– Почему вы так уверены? – вновь затрепетала Даша.

– Здесь собрались могущественные люди. Они будут мстить. Террористы хорошо понимают это.

– Неужели нет никакого выхода? – едва не плача, спросила она.

– Наверное, есть...

Сказав это, Спокойный надолго замолчал.

– Я хочу в туалет, – пропищала Даша.

– А это мысль, – одобрительно заметил Игнатий. – Пусть сходит сначала она, а потом попросимся мы с тобой.

Но на просьбу Даши выпустить ее из клетки охранник ответил издевательским смехом.

– Только через минет, – сказал он. – Не хочешь – ходи под себя.

Даша испуганно забилась в самую гущу толпы.

– Лучше я потерплю, – сказала она, пробравшись к нам.

– Я согласна, – раздался хорошо знакомый мне голос. Принадлежал он Светлане.

– Никаких туалетов до утра. Приказ командира, – усмехнулся бандит, явно ее заприметивший. – Но тебе, голуба, я готов сделать исключение...

Ровно через два часа, как по секундомеру, в колизей пришла дежурная смена из трех террористов. Они вскрыли панкратион, отобрали еще пятерых монахов (в клетке остался всего один) и передали их тройке, которая охраняла нас до полуночи. Несчастные были уведены в монастырь, где разделили участь своих собратьев.

– Скоро примутся и за нас, – сказал Спокойный, по-прежнему сохранявший завидное самообладание.

– Вы как хотите, а я лезу через ограждение. Хоть одного придушу, – твердо сказал Игнатий.

– Стой, – рука Спокойного легла на его плечо. – Не торопись. Скоро они за нами придут.

– Ты предлагаешь...

– Нас как раз пятеро. Ты останешься с Дашей. Что бы ни случилось.

Пожалуй, в этом что-то было, какое-то рациональное зерно. Игнатий, не вполне оправившийся после схватки со львом, стал бы слишком легкой добычей для террористов, тогда как мастера восточных единоборств, вместе и по отдельности, представляли собой грозную силу.

– Возможно, помощь к нам придет с другой стороны. Мой друг – Черная Маска – на свободе. Но это не значит, что мы должны сидеть сложа руки.