Читаем без скачивания Кольцо златовласой ведьмы - Екатерина Лесина

– Ты будешь жить, – успокоили его. – Мы позовем врача… чуть позже. И ты будешь жить… ты же понимаешь, почему?

Никто не услышал его сдавленного хрипа. А когда холодные ладони прижались к вискам Антона, ему показалось, что они вот-вот раздавят его голову.

И боль стала невыносимой. Сознание погасло.

Признаться, Серега разозлился, когда не нашел Вику.

Охрана была на месте. Елизавета – тоже: делала вид, что, устроившись в холле, журналом увлеклась.

– Лизонька, – Серега наблюдал за ней минуты две, достаточно, чтобы убедиться: журнал нужен исключительно антуражу ради. – Тебя так увлекла статья или картинки? Просто ты уже минут десять на одну страницу пялишься. Вот мне и интересно.

Фыркнула и журнальчик закрыла.

А может, все-таки – она? Хорошо было бы, если бы она… Отец Лизке верит. Тоже интересно получается: презирает баб, всех, без разбора, а Лизке – верит. И не замечает, что давно уже без нее и шагу сделать не способен. Сказать ему, что ли?

Другим разом. И так уж разговор их получился совсем не таким, каким должен был.

– Вам что-то нужно? – поинтересовалась Елизавета, одергивая юбку.

А ноги у нее красивые. И сама не старая. С ее-то умом и характером легко найти подходящую жертву. Зачем ей папаша? Неужели она все еще надеется на чудо?

– Ничего, дорогая. Как моя невеста? Ты ее не обижала?

– Сергей Антонович, возможно, вам следует прекратить этот фарс. Всем в доме известно, что эта девушка не является вашей невестой.

– Почему?

– Что – «почему»?

– Почему не является? И откуда еще известно?

Ему нравилось злить Елизавету, хотя бы из-за ее упрямого нежелания злиться.

– Потому, что Антон Сергеевич будет против этого брака. – Покрытые лаком коготки царапнули кожаную обивку кресла.

– Экий он непостоянный, – в тон Елизавете ответил Серега. – Позавчера сам настаивал, а сегодня уже против… глядишь, к завтрему опять передумает.

К ультиматуму Серегиному – ну, детство же, как ни крути! – он отнесся со снисходительной прохладой, однако Серега был уверен: отец его послушает.

– Виктория отдыхает. – Сколько ледяного презрения в голосе! А Лизонька-то ревнивая! Может, в этом дело? Захотелось остаться единственной женщиной в семье? А что, глядишь, папаша бы и приблизил ее к себе, принял бы в круг родственников – на правах приемной дочери… хотя, нет, тут уже инцестом попахивает.

– Значит, отдохнем вместе.

Он спиной ощущал раздраженный взгляд Елизаветы.

А в коридоре наткнулся на Эльвиру.

Та была пьяна и весела.

– Сереженька! – покачнулась и, словно пытаясь не упасть, рухнула-таки ему на грудь, приникла. – Я так рада, что тебя встретила… мне так одиноко…

Ну, судя по Элькиному виду, ее одиночество было не таким уж… всеобъемлющим.

– Опять поссорились?

– С кем?

– С Семеном. – Он отцепил Элькины руки от своей шеи. – Выгнал?

Об этом романе, начавшемся со Светкиного молчаливого благословения, – неспособная разобраться с собственной жизнью, она активно устраивала чужую, – знали все. И делали вид, что не замечают случайных прикосновений, томных вздохов и многозначительных взглядов.

– Он… он – сволочь, – сказала Элька, неубедительно всхлипнув. – Между нами все кончено!

Между ними все заканчивалось где-то раз в три месяца, когда Эльвира в очередной раз предпринимала попытку заставить его пойти под венец, а Семен от брачных уз отказывался по причине боязни отцовского гнева.

– Сейчас – всерьез. – Она мазнула по глазам ладонью. – Это он сказал, что все… представляешь, пригласил к себе… шампанское. И цветы подарил… и сказал, что разговор важный. Я думала, что он решился…

…Сколько он уже решается? Года два? Три?

Элька терпеливая. Она ведь не совсем дура, так, хорошенькая экспрессивная дурочка, из тех, кого ценят за экстерьер и незлобивость. И, пожалуй, она могла бы подыскать себе другого, более сговорчивого кавалера, но нет – терпеливо караулила Семена.

– А он со мной… он меня… сказал, что много думал. И мы друг другу не подходим. Характерами! Как в койке, так все ко всему подходит!

– Ну и наплюй на него. Зачем он тебе нужен?

Надулась. Тряхнула черной гривой. И волосы-то собственные, не крашеные, не нарощенные.

– Посмотри, какая ты красавица. Ноги – от ушей.

– Голова – из задницы, – нормальным тоном ответила Элька. – Мне просто обидно, что столько времени на эту… этого угробила. Хороший ты парень, Серега, только слепой.

А это что-то новенькое! Или она намекает на собственную скрытую страсть? Или на открытое декольте? Грудь у Эльки хороша, но не настолько, чтобы с ней связываться.

– Скажи, что вам всем от этой девки надо?

– От Вики?

– А тут еще какие-то девки имеются?

– То есть ты думаешь, что он из-за Вики?

Элька хмыкнула и, убрав смоляные кудри с лица, закрутила их в жгут.

– Из-за кого еще? Он же у нас который день кряду верного рыцаря играет. Что в ней такое есть? Деньги? Я узнала: нет у нее денег, точнее, теперь-то есть и будут, но не те, из-за которых из шкуры вон лезут. Она ж никто…

…Не совсем.

Все, что рассказал отец, похоже на сказку, и Серега даже не решил еще, стоит ли ему в эту сказку верить, но… Вика точно не в курсе.

А Семен?

И Славка? Если он убил ту женщину из-за кольца, следовательно, что-то знал. Жаль, его уже не спросишь – что именно?

– Не волнуйся, – отвязаться от Эльки, обиженной не столько на Семена, сколько на жизнь в целом, было не так-то просто. – Вику я ему не отдам. Так что вернется твой…

– Да пошел он! – Элька топнула ножкой. – Козел… нужен он мне больно! Пусть крутит хвостом, все равно, ничего не выйдет. Я вижу… а ты – все равно слепой. Все вы – козлы. И сволочи!

Она добавила пару эпитетов покрепче, но уже без прежнего вдохновения.

Странный сегодня вечер…

И Вика куда-то пропала.

Серегу пропустили к ней без вопросов, охрана только обменялась многозначительными взглядами и его совет – пойти погулять – проигнорировала.

– Вика… – он сразу понял, что ее нет.

И что выбралась она не через дверь: окно было открыто. Этот мальчишеский, глупый побег его даже позабавил. Куда ей идти-то? Значит, вернется.

Серега лег на кровать и принялся считать овец.

На втором десятке он задремал.

Снился ему храм… надо же, он и забыл, что мать водила их со Светкой в храм! Готовилась загодя, заставляла их поститься – Сереге это не нравилось, он постоянно испытывал чувство голода. А храм был большой, нарядный. Много золота. Иконы. Люди. Запахи.

А вот отца в храме не было. Проклят он. Так мама сказала. И она сама… не венчана, живет во грехе. И дети ее, то есть Светка с Серегой, тоже греховны. Им надо очень стараться, если они в рай хотят попасть.

Она умоляла – повенчаться. Отец отказывался. Знал, что проклят…

Может, поэтому отец никогда не жертвовал на строительство церквей? Детским фондам – жертвовал. И больницам. И еще кому-то, Серега тогда не разбирался особо-то, кому, но вот только не церквям, хотя религия в последнее время – модная штука.

Надо будет с ним помириться. Не как обычно – из вежливости и чтобы Светку не расстраивать, – Светки больше нет, – а по-настоящему. Нет, друзьями закадычными они не станут, точно, не выйдет это, а вот хотя бы поговорить нормально иногда… не чужой все-таки.

Пусть он и сволочь.

Сам не понимает, насколько большая сволочь.

И от Вики он не отступится. Вид сделает, конечно, выждет время… запуталось как все! И где ее только носит? С Семеном погулять пошла? Мысль эта оказалась неожиданно неприятной.

Но все-таки он ее дождался. Услышал, как она сопит, вздыхает, карабкаясь вверх по лозам винограда. И кто из них двоих – больший авантюрист?

– А ты что здесь делаешь? – поинтересовалась Вика, слегка отдышавшись. Щеки розовые, глаза блестят, как от какой-то напасти. Ну просто чудо, до чего хороша.

– Тебя жду. – Отпускать ее не хочется. – От Эльки прячусь… от Лизки – тоже. Ото всех, если разобраться, прячусь.

– А почему – здесь?

– Потому что, дорогая, в этом доме не найдется никого, кто бы потревожил человека, уединившегося на ночь со своей невестой.

Возмущается она, но как-то… притворно.

– Садись, – Серега похлопал ладонью по кровати. – Не бойся, твоя девичья честь мне точно не нужна.

Во всяком случае, в ближайшей перспективе.

Присела, сжалась, обняв себя руками. Вспомнила, небось, о том, что случилось, и о похоронах, которые завтра состоятся, и об ультиматуме, и о том, что в доме этом, несмотря на открытое окно, она – пленница.

Прогулка закончилась, пора возвращаться в реальность.

– Хочешь, я расскажу тебе сказку?

Вика мотнула головой.

– Интересную… про волшебное колечко. Сам только недавно услышал.

Пожала плечами и губу закусила, чтобы не расплакаться. Вот почему женщины, чуть что, в слезы ударяются? Но пытаться ее утешить – верный способ вызвать «слезопад», Серега об этом знает – проходил уже.