не повторилось. Годы шли. Опасности для страны возрастали и множились. Возрастало и множилось наше оружие. Я его делал, с коллегами, но все, как-то не особо вдумываясь в философию вопроса. Все как-то опосредованно. Излучения, мегатонны, вторичные последствия… Все это не затрагивало ни мой мозг, ни мою душу. И вот, в начале 90-х, попал я с делегацией на международный форум по разоружению, проходивший в японской Хиросиме. Как и положено, культурную программу нам организовали в соответствие с тематикой собрания. И эпицентр ядерного взрыва посетили, и венок к памятнику жертвам возложили. Все честь по чести. И тут гид и говорит: «Прошу обратить ваше внимание вот еще на этот невольный экспонат». И указывает рукой на кусок от стены разрушенного дома. А там, как углем прорисованный контур человеческого тела. «Это, — говорит, — тень от световой вспышки погибшего человека. Тело мгновенно испарилось, а тень — осталась». И вот только там, возле этой стены я начал осознавать по-настоящему, весь ужас произошедшего. И вдруг вспомнил отца, которого никогда не видел. И тут меня, словно обухом шибануло. От него ведь тоже, только письма остались, вроде этой самой тени. Начал я с тех пор задумываться над всем этим. Потом, вон, Алексея Сергеевича, подключил к своим задумкам. Вы, генерал, не в обиду будь вам сказано, смотрите на нас — гражданских однобоко и свысока. Будто мы, витая в своих научных эмпириях, ничего не смыслим в происходящем вокруг нас. И напрасно, скажу вам. Вы тут нас чуть ли не поджигателями войны рисуете, да-да, не отмахивайтесь, а ведь не мы это начали. Гонка вооружений — ровесница человечества. Если бы мы зимой 42-го не приняли решение начать проектирование атомного оружия, то где бы мы были с вами сейчас? Если бы вообще были, в чем я сильно сомневаюсь. Наши противники никогда не комплексовали в отношении нас. И у них не дрогнула бы рука применить это оружие против нас в любой момент. Как не дрогнула рука толстого борова по фамилии Черчилль, когда он отдавал приказ о применении химического оружия в районе Архангельска в 18-м году.[144] Мне, человеку гражданскому, даже как-то стыдно напоминать вам, военному, о том, что ядерное оружие является отнюдь не единственным средством массового поражения. Есть гораздо более страшные виды людского уничтожения, тихие и незаметные, но гораздо более эффективные по своей безжалостности, от которых не спасут никакие бункеры. Да, чего тут далеко ходить?! Вон, взять хотя бы пресловутый COVID-19. Почитайте-ка научные публикации. Уже ни для кого не секрет, что это ослабленный штамм боевого механо-вируса. Это называется — разведка боем. Поэтому, есть у нас ускоритель или нет, они все равно не прекратят попыток уничтожить нас любыми средствами. Мы мирные люди, и у нас нет планов по повышению выходной мощности ускорителя. Для обезоруживания противника достаточно и этой. Мы вот с Алексеем Сергеевичем трудимся над отражением ядерной угрозы, наши коллеги из НИЦЭМа[145] противостоят вирусной напасти, специалисты из Новосибирского номерного института ломают головы над защитой от возможных химических атак. И так по всем фронтам мы держим оборону. Мы — не поджигатели гонки вооружений, мы лишь отвечаем на вызовы, брошенные нам. Мы — успокоители качки на гигантском океаническом лайнере под названием Земля. И не наша вина в том, что выковывая щит для нашей страны, мы, случайным образом отковали еще и меч для нее. А хотите, я вообще выскажу крамольную мысль для гражданского человека?!
Зал приглушенно зашумел, а глаза Иванова, из-под кустистых бровей, засверкали искренним любопытством.
— Ну, Игорь Николаевич, удивите меня еще раз, — развел руками генерал.
— Да, пожалуйста! Если бы я имел возможность принимать решения на государственном уровне, то немедленно распорядился бы разместить на орбите несколько наших ускорителей, не афишируя их истинное предназначение, так, чтобы они держали под круглосуточным контролем всю поверхность Земли. А после размещения допустил бы утечку информации об истинном положении вещей, как это произошло в 2016-м с «Посейдоном». И переждав какое-то время шум и гам, поднятый международной общественностью по поводу «этих проклятых русских», на очередной Генеральной Ассамблее сделал бы тихим голосом заявление о том, что отныне запрещаются все военные конфликты, провокации и эксперименты по разработке оружия массового поражения. Причем, обязательно тихим и ровным, потому что именно тихого и спокойного голоса больше всего боится мировая шпана. А кто не будет соблюдать норм общежития в нашем общем доме, того будем лупить по его наглой рыжей англо-саксонской морде. И вдобавок к этим тихим словам, продемонстрировать в прямом эфире уничтожение какого-нибудь необитаемого островка. Тут главное — успеть вывести на орбиту достаточное количество ускорителей, до того, как об их сути прознают шустрые ребята из РУМО.[146] И они уже тогда ничего не смогут с этим поделать, даже если и пойдут по нашим стопам. Испытания их установок мы засечем моментально, потому что скрыть направленный поток протонов такой плотности не представляется возможным априори. А поняв, что происходят испытания, мы среагируем со скоростью света и без всяких церемоний и расшаркиваний. Вы резонно можете заметить, что, как же так: то он заявляет, что он ученый, а не убийца, то вдруг призывает обходиться без дипломатических церемониалов?! А я отвечу: тут нет никакого противоречия, мне по-прежнему претит любая форма насилия над человеком. И я не потенциальный убийца, как не потенциальный убийца сам Господь Бог, придумавший Ад и адские муки, который просто показал, что ждет тех, кто нарушает его заповеди.
— Ну, вы и даете, Игорь Николаевич! Вот, уел, так уел! — воскликнул генерал, утирая платком вдруг выступивший пот на лице. — Вам бы не научные труды писать, а составлять планы боевых операций стратегического масштаба.
— Ой, не льстите! — отмахнулся он от генеральского комплимента и продолжил. — Пока живы мы, пока живы наши ученики и последователи, нашей стране удается вовремя парировать возникающие угрозы. Так что, тут ничего фатального не предвидится. Другого я опасаюсь. Видя, что снаружи нас, как того ежа никак не укусишь, наши враги в очередной раз попытаются взорвать нас изнутри, что он с успехом уже проделывал дважды — сто и тридцать лет назад. Ну да, ладно. Мы еще поборемся. Так вот, возвращаясь к теме тоста, а то вы думаете, что я про него забыл в старческом маразме?! Я предлагаю этот тост не за генералов, не за высоколобых умников, а за простых тружеников, которые без всяких чинов и регалий, зачастую вообще безвестные, трудятся на своих рабочих местах, будь то в цехах, КБ
