Преемник Гассана в управлении Кайруаном и новой провинцией с Карфагеном во главе, Муса ибн Носейр (704), довершил покорение Африки смелым движением на запад и подчинением приморской страны до крепости Септем (Танжер). Последним правителем этой самой крайней на западе византийской области был комит Юлиан. Овладев африканской береговой полосой от Египта до Танжера, арабы нанесли громадный ущерб благосостоянию страны, управляемой экзархом. Походы Гассана и Мусы истребили до основания культуру, уничтожили города и погубили сельское население Африки. Последние берберийские племена, потеряв в постоянных битвах с арабами своих вождей, должны были подчиниться завоевателям, принять мусульманство и сделаться ревностными приверженцами ислама. С арабским завоеванием Северная Африка, бывшая христианской и высококультурной страной, утратила большую часть своего населения, обращенного в рабство и распроданного на базарах Востока, и обратилась в пустыню, которую населяют бедуины. «Большинство городов Ифрикии, — говорит арабский историк, — опустошены вследствие сопротивления, оказанного берберами; селения покинуты жителями, хозяйственные заведения сожжены, оросительные работы запущены» [186]. Что касается христианской Церкви, то хотя арабы допустили свободу отправления религиозных обрядов под условием платы определенной дани, тем не менее с первых же лет арабского завоевания обращение в мусульманство сделалось весьма обыкновенным явлением, и множество церквей обращено было в мечети. Впрочем, веротерпимость не была последовательной и неизменной политикой калифов. Так, Омар II в 717 г. лишил христиан их привилегий, и они были обязаны или оставить страну, или принять мусульманство. Часть христиан переселилась в Италию и Францию, большинство же обратилось в ислам. Таким образом, вскоре после завоевания цветущая прежде Африканская Церковь доведена была до крайнего оскудения.
В заключение нам остается ознакомиться с завоевательными притязаниями ислама, обращенными на малоазийские владения и на самую столицу Византийской империи.
Уже первоначальная история победоносного расширения мусульманства представляет ясное доказательство того основного положения, которое проникает самое существо мусульманства как религии и как политической системы, что его живой нерв заключается в военном деле и что самый мудрый калиф всегда умел направлять на новые военные предприятия мусульманский народ-войско. Движение арабов в Сирию и Месопотамию, завоевания их в Средней Азии до Индии сделали из них, по преимуществу из легкой кавалерии арабской армии, первое в свете сухопутное войско, которое не знало себе соперника. Осадное искусство, сначала совсем им неизвестное, система обороны и укрепления стана, где необходимы были знания техники земельных сооружений, скоро усвоены ими были от сирийцев, греков и армян и стали быть применяемы в войнах с Византией. Но завоевания, сделанные в Египте и в Африке, вызвали у арабов появление морских судов и постепенно приготовили их к господству на Средиземном море. В самом деле, владение морским берегом Африки с морскими торговыми гаванями нельзя было обеспечить за собой без достаточного флота, равно как почти невозможно было поддерживать сухопутные сношения из Египта с Баркой, Карфагеном, Танжером и еще более снабжать эти места гарнизонами, военными запасами и разным продовольствием. А затем впереди были Кипр, Крит, Родос и Сицилия и, наконец, Константинополь, куда направились жадные взоры калифов, начиная с конца VII в.
Начало знакомства с морским делом относится к половине VII в. (648–649). Это было смелое для арабов предприятие, на которое они не сразу решились. Говорят, что осторожный Омар никак не соглашался вверить судьбу правоверных неверной стихии, и только при его преемнике наместник Сирии Моавия воспользовался прекрасным строительным материалом, какой представляли финикийские леса, и изготовил значительный флот. Первыми строителями и матросами были, конечно, сирийские христиане, и первое предприятие имело целью поход на Кипр. На 1700 судах арабы подплыли к Кипру, взяли главный город Констанцию и опустошили весь остров. На этот раз Моавия не утвердил за арабами первое морское завоевание, т. к. император Констант послал на Кипр отряд морских судов, которым удалось прогнать арабов. Но, начиная с 650 г., морское господство Византии на Средиземном море начинает подвергаться ограничениям со стороны арабов, которые своими набегами на малоазийские берега причиняли империи немалый вред. В 653 и 654 гг. занят арабами Кипр, и в то же время неприятельские корабли показались в виду Халкидона, угрожая столице.
По поводу этих событий, которые должны были сильно затронуть современников, у писателя Феофана есть несколько любопытных известий. В 654 г. Моавия, захватив Родос, низверг статую Солнца, знаменитый родосский колосс, и продал ее одному торговцу еврейского происхождения из города Эдессы, который навьючил на 900 верблюдов материал, полученный из обломков статуи. В следующем году Моавия сделал большие приготовления судов и занялся снаряжением их для замышляемого им похода против Константинополя. Заготовка судов производилась в Триполи на финикийском берегу. Два местных жителя, родные братья, пылая ревностью по Боге, неожиданно напали на трипольскую темницу, в которой содержалось много пленных ромэев, взломали ворота и освободили заключенных. Затем они убили правителя города и его арабский гарнизон и предали огню весь приготовленный для похода запас; сами же спаслись бегством в византийские области. Но арабы не оставили своего намерения. Моавия, отправившись походом на Кесарию Каппадокийскую, поручил выполнение морского предприятия Авулафару, назначив его адмиралом флота. Он пошел по берегам Ликии, где находился в то время царь Констант, и вступил с ним в сражение. Несмотря на дурной сон, предвещавший поражение, император вступил с арабами в сражение и потерпел сильное поражение. Он неминуемо попался бы в плен, если бы не надел одежду простого матроса и не перешел в другой корабль.
Таковы были первые столкновения с арабами на море. Дальнейшие успехи их приостановлены были последовавшими в калифате смутами по смерти Османа и борьбой из-за власти. В 659/60 г. Констант заключил с арабами мир, причем калиф обязался платить дань [187].
С переходом власти калифа к Моавии (661) притязания на обладание морем и опустошительные набеги на приморские области Византии снова входят в систему арабской политики. Сухопутные набеги на внутренние города и опустошения приморских мест ставили империю в чрезвычайно тяжелое положение, т. к. лишали культурные области Малой Азии постоянного оседлого населения, с которого собирались подати и шла воинская повинность. С этого времени входит в политику императоров обычай заселять пустопорожние места на Востоке славянскими колонистами, переводимыми из областей Балканского полуострова, и частью переселенцами из Армении, чем придана была малоазийским провинциям новая сила, поднявшая экономические средства и военную силу империи. В 668 г. со вступлением на престол Константина IV Погоната Моавия возложил на своего сына Иезида осуществление главных своих планов насчет империи. За скудостью данных трудно проследить в подробностях хорошо согласованные арабские предприятия против Константинополя с суши и с моря. В течение семи лет арабы угрожали столице постоянной опасностью нападения и осадой с моря.
Предводитель арабских сухопутных сил Суфиан ибн Ауф пришел к Халкидону с сухопутным войском, а флот вошел в Дарданеллы и высадил значительный отряд на европейском берегу близ Эвдома, или в нынешнем Макрикей, за стенами города. Этому отряду предстояло осаждать город со стороны суши, от Мраморного моря до Золотого Рога. Во все времена одновременное обложение Константинополя с суши и с моря представляло для города большую опасность, несмотря на крепкие его стены и искусную систему защиты. Почему на этот раз не удалось предприятие, трудно сказать. По всем данным, флот под начальством Абд-Еррахмана прибыл весной 672 г. От апреля до сентября арабы находились в непрерывных стычках с гарнизоном константинопольским, но, по-видимому, не имели успеха. С наступлением осенних непогод арабский флот снимал осаду и уходил зимовать в Кизик, которым овладели арабы в первый год осады и которым пользовались затем как морской зимней стоянкой. Нет сомнения, что это давало императору возможность сделать новую заготовку припасов и исправить причиненные врагом повреждения стен и таким образом свести на нет и то немногое, что успевали сделать арабы летом. Главным успехом греки обязаны новому военному средству, если не изобретенному в это время, то впервые примененному в защите Константинополя от арабов в 672–679 гг. Это средство, известное под именем жидкого, водяного или морского огня и чаще под именем греческого огня, приписывается сирийскому химику или архитектору по имени Каллиник, сообщившему свой секрет византийскому правительству, которое сделало из него государственный секрет и долго пользовалось им с большим успехом против своих врагов. Константин IV построил для применения этого изобретения особые суда больших размеров с устроенными на них трубами или сифонами для выбрасывания горючего вещества. Эти суда назывались сифонофорными, и приближение их к неприятельскому флоту внушало последнему чрезвычайный страх, т. к. выбрасываемый огонь горел и на воде и беспощадно уничтожал все, к чему прикасался [188].
