— Вот, сэр, — пробормотала она, опустив на стол кружку с элем и пододвинув ее к Маклейну.
Он поблагодарил кивком головы, однако промолчал.
— Вы будете ужинать? — спросила Кена. — У нас сегодня бобовая похлебка и оленина.
— Да, буду.
Он был очень молчалив, и Кенна поймала себя на том, что чуть подалась к нему, когда он заговорил.
— И еще хлеба, да? — задала она глупейший вопрос.
Как будто можно было принести человеку ужин без хлеба…
Он снова кивнул:
— Да, будьте добры.
Но Кенна по-прежнему стояла у стола. Стояла в ожидании, что он скажет еще что-нибудь, хотя прекрасно понимала, что он ничего больше не скажет. Когда же он взглянул на нее с усмешкой, Кенна в смущении потупилась и поспешила уйти.
«Какая же я глупая, — говорила она себе. — Что я хотела от него услышать? Вы не окажете ли мне честь? Не желаете ли прогуляться со мной по постоялому двору?» Она слишком хорошо знала, чем для служанки закончится прогулка по постоялому двору.
— Какая же я дура, — пробормотала Кенна себе под нос.
— Подождите! — раздался у нее за спиной голос Маклейна.
Но Кенна не остановилась. У нее не было времени предаваться глупым мечтам и пялиться на мужчину, который ничего не мог ей предложить — разве что покувыркаться в постели в одной из комнат наверху. Она ужасно устала, у нее было много работы. Но работы она не боялась. И все у нее было бы в порядке, если бы только эти мужчины не распускали руки…
— Эй, Кенна! — позвал ее Ангус из-за бочки с элем. — Кенна, прекрати бить гостей!
— Они не имеют права лапать меня!
— Почему же? Не строй из себя недотрогу!
— Я вдова твоего двоюродного брата! — гневно воскликнула Кенна. — Как ты можешь… предлагать мне такое?
— Я прекрасно знаю, чья ты вдова. Как ты думаешь, почему я еще ни разу не отправил тебя с кем-нибудь наверх? Вовсе не потому, что никто не делал мне таких предложений.
Слезы обиды жгли Кенне глаза.
— Ну, спасибо тебе за доброту, кузен. И тебе не стоит переживать из-за посетителей. Мое сопротивление… Для них это всего лишь бесплатное развлечение.
— Я все понимаю, Кенна. Видит Бог, я пытаюсь тебе помочь. Если ты прекратишь сопротивляться, Кенна, они не будут обращаться с тобой так грубо. Просто немного порезвятся и всего-то.
Ну да, всего-то. Пошлепать по заду и немного потискать — просто из озорства, из любопытства. А если какая-то рука заползет ей под юбку, то ничего страшного, верно?
Кенна взяла поднос и снова принялась разносить кружки с элем.
Конечно же, она сама виновата в своих несчастьях. Родители ее предупреждали, но она была молода и упряма. И воображала, что влюблена. Увы, в объятия Джеймса Грэма ее толкнула лишь похоть. Они поженились и прожили вместе с мужем год на шее у его многочисленных родственников, перебираясь от одного его сородича к другому, когда им указывали на дверь. А потом Кенна вдруг поняла, что больше Джеймса не любит. Через два года и от похоти ничего не осталось. А через три он умер, и она осталась ни с чем. Даже гордости у нее не осталось.
Но теперь у нее по крайней мере была еда.
Когда она ставила перед краснолицым толстяком похлебку, тот сунул руку ей под мышку и ущипнул за сосок. Она стукнула его подносом по пальцам и отвернулась. Но ударила она его скорее по привычке, а не от искреннего возмущения.
— Наказание того стоило! — хохотнул толстяк, обращаясь к своим дружкам.
И тут же ущипнул Кенну за ягодицу. Проигнорировав эту дерзость, она отправилась обслуживать соседний стол. «Что ж, придется терпеть», — сказала она себе. Теперь ей осталось принести последний заказ.
Подходя к столу Маклейна, Кенна вопреки обыкновению не смотрела на него. Просто поставила перед ним похлебку и отвернулась. Но в какой-то момент вдруг заметила движение его руки и отпрянула. Сегодня даже Маклейн решил, что может ее лапать… Кенна смахнула слезы и бросилась к узкой двери, ведущей во двор.
Не в первый раз на нее накатывала тоска. Надо просто отдохнуть минутку, и все пройдет. Да-да, всего минутку на свежем воздухе… Наверное, можно даже не выходить во двор. Ведь под дверь и так задувает со двора холодный ветер. Немного помедлив, Кенна присела у двери на корточки и, уткнувшись подбородком в колени, сделала глубокий вдох.
Она уже давно перестала считать, что ее нынешняя жизнь не более чем дурной сон, который когда-нибудь кончится. Нет, она больше не надеялась, что, проснувшись однажды, обнаружит себя на мягкой перине в своей чистой уютной спальне. Отец заявил, что отказывается от нее. Уж если дочь сбежала с никчемным бездельником, то пусть с ним и живет. Так что теперь она была всего лишь Кенной Грэм, служанкой на постоялом дворе. Иногда, как вот теперь, на нее накатывала ужасная тоска, но все пройдет. Даже тоска стала для нее непозволительной роскошью. Она могла предаваться грустным раздумьям лишь в короткие мгновения перед тем, как забыться сном.
Тут в коридоре послышались шаги, а потом раздался голос:
— Вы ведь здесь, Кенна?
Она вздрогнула и насторожилась.
— Мистрис Кенна…
Она вдруг сообразила, что здесь, в этом доме, только Ангус звал ее по имени, но голос принадлежал не ему. Кенна обернулась и прищурилась, пытаясь разглядеть в темноте того, кто назвал ее по имени. Слабый свет, проникавший сюда из дверного проема, ведущего в зал, заслоняла мужская фигура. Когда же мужчина приблизился, она, вскрикнув, вскочила на ноги.
Маклейн!
— Вы неважно выглядите, Кенна.
Его низкий голос накатывал на нее как отдаленные раскаты грома. Он подошел к ней совсем близко и спросил:
— У вас что-то не так?
— Нет, все в порядке, — прошептала Кенна.
— Похоже, вы чем-то расстроены.
Теперь она остро чувствовала его запах. Запах снега, прохлады и чистоты.
— Вы знаете мое имя?
Он нахмурился и взглянул на нее с недоумением, словно она сказала какую-то глупость.
— Разумеется, знаю. Я слышал, как хозяин гостиницы вас так называл.
«Да, он прав, — подумала Кенна. — Но странно, что он запомнил мое имя».
— Вы плачете, мистрис Кенна?
Она отрицательно покачала головой, не желая признаваться, что плачет. Тут же поднесла к лицу фартук и утерла слезы. Как неловко, когда тебя застают в слезах, как капризного ребенка, которому не дали сладостей…
— Мне пора возвращаться. У меня много работы, — пробормотала Кенна.
Она попыталась побыстрее проскользнуть мимо Маклейна, но он был слишком широк, в плечах, и Кенне пришлось прижаться к стене, даже когда он посторонился. Подняв глаза, она вдруг поняла, что стоит лицом к лицу с мужчиной, от которого исходило… какое-то странное и необыкновенно приятное тепло. Тут он вдруг поднял руку и провел ладонью по ее щеке.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
