К югу от Шахрисабза на горизонте появляется черная полоска — перед вами возникли горы Хиссар. Дорога продолжает петлять между селениями и деревушками, мимо садов и орошаемых полей, старых ферм и заброшенных усадеб. Стада овец пасутся на равнине у подножия холмов, поднимая над собой облака мелкой пыли. Фермеры вилами собирают солому в скирды. Иногда мелькает юрта, показывая, что кочевники все еще живут в этом диком краю.
Позади гор Хиссар, в двух днях верховой езды от Шахрисабза, Тимур и его армия прошли через знаменитые Тимур Дарваза, или Железные Ворота Дербента[72] в горах Байсун-Тау (буквально «увенчанные тюрбаном», что описывает снежные шапки на их вершинах). Эти ворота заслужили свое имя за много веков до Тимура. Путешествуя в Термез в 629 году, буддистский монах Хуан Чан описал двойные деревянные ворота, окованные железными полосами, которые перекрывали горный проход и бдительно охранялись. К началу XV века, когда через этот перевал проезжал Клавихо, створки исчезли, но название осталось, как сохранилась и их важнейшая роль в качестве пункта контроля иммиграции в империи Тимура. Как всегда, именно испанский посол оставил нам наиболее подробное описание этого места.
«На другой день, в понедельник, они [отдыхали] у подножия одной высокой горы, на вершине которой стояло прекрасное здание крестообразной формы, искусно сделанное из кирпича, со множеством узоров, составленных из разноцветных изразцов. Эта гора очень высокая, [но] в ней есть проход, через который можно пересечь ее по расселине, которая кажется сделанной человеческими руками: с обеих сторон поднимаются высокие горы, а она ровная и очень глубокая. На середине этого прохода находится селение, а над ним вверху громоздится высокая гора. А этот проход в горах называется Железные ворота, и во всей этой [местности] нет другого прохода, кроме этого. Он защищает Самаркантское царство со стороны Малой Индии. И нет иного прохода, чтобы проникнуть в земли самаркантские, кроме как через него; так же и жители Самаркантской империи не могут попасть в земли Индии [иначе], как только через этот проход. Этими Железными воротами владеет сеньор Тамурбек. И они ежегодно приносят ему большой доход, так как [через них] проходят купцы, идущие из Малой Индии в Самаркантское царство и в земли севернее его.
Кроме того, Тамурбек владеет другими Железными воротами — возле Дарбанте (Дербент), на краю провинции Тарталии, а ведут они к городу Кафе, — которые тоже находятся в проходе среди высоких гор между провинцией Тарталией и землей Дарбанте, на пути к морю Баку или Персии. А если жители провинции Тарталии хотят пойти в Персию или в эти земли к Самарканте, то нет другого прохода, кроме этого. И от одних Железных ворот до других будет тысяча пятьсот лиг и более. Знайте, как велик тот сеньор, который владеет, подобно Тамурбеку, этими двумя Железными ворота. ми и всей землей, находящейся между ними, так как он владеет Дарбантом и эти Железные ворота ежегодно приносят ему большой доход. А Дарбант очень большой город, и ему также принадлежат обширные владения. И первые Железные ворота, которые ближе к нам, называются Ворота близ Дарбанте, а другие, дальние, называются Воротами близ Термита (Термеза), граничащего с землями Малой Индии».
Железные Ворота также служили символом власти Тимура, как и другие, в 1000 миль к западу на берегах Каспийского моря. Именно через них Тохтамыш вторгся на земли своего противника. И, как отмечает Клавихо, и те, и другие Железные Ворота контролирует один человек — Тимур.
Когда Тимур прошел через Железные Ворота, направляясь на юг из Самарканда, чтобы начать войну против султаната Дели, он вспоминал удачное путешествие по этой же дороге, которое он проделал 28 лет назад. В 1370 году он отправился в Балх, чтобы наконец-то решить исход соперничества с Хусейном. И теперь он возносил молитвы всемилостивому Аллаху, испрашивая покровительства для себя как для защитника веры.
Сегодня Железные Ворота выглядят чистым разочарованием. На горном склоне возле дороги виднеется нечто вроде мелкого укрепления, которое никак не походит на Тимур Дарваза. Назвать это ущельем нельзя никак, это будет противоречить самому смыслу географического термина. Высокие горы, о которых говорил Клавихо, находятся неподалеку. Зато расселина и селение просто исчезли. Я спросил водителя такси и других пассажиров, что же случилось со знаменитым проходом через ущелье, но никто мне так и не сумел ответить.
*
* *
В Дербенте дорога М-39 завершает свое движение на юго-восток и поворачивает на юг к новой цели. Она пересекает прелестную деревню Сайроб, все претензии которой на известность заключались в паре древних платанов, которым уже было лет по 400, когда армия Тимура проходила мимо. Один из них имеет высоту 80 футов и огромный ствол с дуплом около 35 футов в диаметре, куда можно легко зайти. В 1920 году там собирался городской совет, и старейшины обсуждали насущные вопросы. В 1935 году, после недолгой работы сельской библиотекой, платан превратился в лавку. Сегодня дупло пустует. Через дорогу у основания россыпи каменных хижин, которые поднимаются по холму, бьет ключ. Согласно местной легенде темно-серая рыба, которая живет там, считается священной и потому неприкосновенной. Любой, кто осмелится съесть ее, немедленно умрет.
Позади Сайроба мелькают очертания гор Хиссар, пока дорога идет на юг через пустынную равнину к древнему городу Термез, Амударье и Афганистану. В нескольких милях к северу от Термеза, самого южного из городов Узбекистана, дорога поворачивает к мавзолею Хакима ат Термези, самому важному историческому месту, комплексу, состоящему из мавзолея X века, мечети XII века и ханаки (приют для дервишей) XV века.
Памятник прославляет Абу Абдаллаха Мухаммеда ибн Хасана ибн Башира ал-Хакима ат-Термези, знаменитого мистика и законоведа суфиев, которому, к счастью, дали более короткое прозвище. Мраморная табличка на мавзолее гласит: «Учитывая его глубокие знания и ум, современники называли его Ал-Хаким, или мудрый человек». Она продолжается восхвалением его «честной работы и благочестивой жизни», а также упоминает его значительное литературное наследие — четыре сотни трудов или что-то около того, в том числе знаменитые «Секреты святых паломничеств» и «Редкие истории о пророке Расуле». Он учился в Балхе, а в возрасте 27 лет уже именовался хаджи (так зовут тех мусульман, которые совершили паломничество в Мекку). Хаким ат Термези до самой своей смерти в 869 году вел жизнь безукоризненной святости. Мраморная табличка с описанием истории его жизни была установлена сыном Тимура Шахрухом в XV веке.
Самой удивительной чертой этого комплекса являются не отдельные сооружения — достаточно изящные сами по себе, но грубые по сравнению с теми, что находятся в Самарканде и Бухаре, — но его расположение. Буквально в нескольких ярдах позади мавзолея за цветочной клумбой, усаженной маргаритками и шикарными красными гладиолусами, находится электрическая изгородь, внутри которой стоит вторая изгородь — из колючей проволоки. И уже за ними находится одна из самых памятных достопримечательностей Центральной Азии.
Арабские географы средних веков называли ее Джейхуи и включали вместе с Тигром, Евфратом и Яксартом (Сырдарьей) в число четырех величайших рек рая. На протяжении 1800 миль Оке древности или Амударья современности образует северную границу Афганистана. Это самая длинная река региона. Спускаясь с гор Памира, в конце концов она бесследно исчезает в песках, не доходя до Аральского моря, в которое когда-то впадала. Но впечатляют не столько эти географические сведения, сколько место реки и истории Центральной Азии, ее роль на протяжении беспокойных веков прошлого.
Сложно точно сказать почему — романтические настроения, конечно, играют свою роль, — но как только вы в первый раз видите бегущую серебряную полосу, вас охватывает странное чувство. В памяти тут же всплывают тайны и приключения, строительство и крушение империй, сражения, маячат тени Александра Великого и Чингис-хана, воспоминания о великих городах, стоявших на ее берегах, — Бухаре, Самарканде, Термезе и Балхе. И вы понимаете, что это одна из величайших рек в мире.
* * *Когда весной 1398 года Тимур прибыл в Термез, или Тирмид, как его тогда называли, город еще только поднимался из пепла после нашествия Чингис-хана в 1220 году. В течение столетий он процветал, так как находился перекрестке торговых путей Азии, на богатом Шелковом Пути, и караваны проходили через него, направляясь в Хорасан и Индию. Задолго до рождения ислама Термез стал колыбелью буддистской цивилизации, буддизм был перенесен торговцами через горы Афганистана и принят царем Канишкой из Кушанской династии во II веке[73]. Буддистский монах Хуан Чан, который прошел через Железные Ворота по пути в Термез, насчитал более дюжины монастырей во время посещения города. Внутри городских стен, которые имеют длину 7 миль, жили около 1100 монахов. Чан прибыл в Термез незадолго до того, как буддизм был беспощадно искоренен вторгшимися арабами в самом конце VII века. Термез легко сменил религию на ислам и был включен в состав территорий Трансоксианы.
