Ни немецких, ни наших войск не наблюдается. Подбитый танк исчез, наверно утащили в ремонт. Правда, камера каждый раз оказывается в новом месте, но разброс не больше километра. Однажды попали в ночь. Никаких огней не наблюдали, да и снять ничего толком не получилось, экспозиция была выставлена для солнечного дня.
- Вам будут выданы каждому по двое часов. Марки ?ЗиМ?. На первых установлено московское время. На вторых вы установите текущее время того времени, простите за тавтологию. Установку будем включать каждые шесть часов, начиная с ноля часов, через сутки после вашей отправки, - довёл до нас новый знакомец.
Вернулся подполковник. По лицу было видно, что произошло что-то не хорошее. Сергей быстро отправился вниз, а Сивоконь обвёл всех взглядом и медленно, почти по слогам, произнёс:
- Ребята, прошу вас выполнить задание, каким бы трудным оно не оказалось.... Физики будут добиваться, чтобы отправить и группу спецназа, но за результат полной уверенности нет.... Не надо геройствовать, хотя я прекрасно понимаю чувства любого советского человека при виде фашистских захватчиков.... Даже если вы выиграете какой-то бой, но не справитесь с основной задачей, то все усилия, наши и ваши, пойдут насмарку. Последнее. Чтобы состоялась заброска, погибло две группы, которых приняли за вас. Не хочу, чтобы их смерти оказались напрасными.
Значит, были опасения, что коллеги Председателя КГБ хотят помешать поискам. Или это неизвестная третья сила в курсе всего эксперимента? Тогда не исключена вероятность захвата установки или её уничтожения. Неуютно нам придётся от мыслей, что возвращение может и не состояться. Поэтому, нужно их засунуть куда глубже, иначе толку не будет, если всё время будем думать об отступлении.
Тут снизу крикнули, что объявлена пятиминутная готовность. И у меня от сердца отлегло, что скоро перейдём черту, за которой останутся интриги этого времени и наступит пора конкретных и решительных действий, где враг не скрывается под личиной, а имеет вполне конкретные отличия. Правда, и среди своих уже появляются предатели и изменники.
Первым уходит на ту сторону Леонид, через пятнадцать минут Андрей. Спускаемся по очереди. Надеваем на руки часы. Инженер привычно занимает место в центре площадки и выглядит совершенно спокойным, только не знает, куда деть руки. То возьмётся правой за ремень автомата, висящего на плече, то вытянет их по швам.
- Леонид Аркадьевич, мы же определились, что в руках должен быть пистолет, - напомнил подполковник.
Инженер уверенно вытащил ТТ из кобуры и молча кивнул.
- Пошла последняя минута! - Объявил руководитель научной группы, не сводя глаз с монитора.
Все словно затаили дыхание. За пять секунд раздались сигналы, наподобие тех, что по радио каждый час предают точное время. Загудел генератор, создавая нужную мощность поля, и Леонид исчез. Все продолжали смотреть на то место, где он только что стоял и молчали. Никаких тебе аплодисментов или криков ?Ура!?. Я посмотрел на Андрея. Тот с нескрываемым любопытством наблюдал за всем этим, что было понятно, он не жалеет о своём решении. А я, в свою очередь, доволен тем, что не ошибся в нём.
Когда и он отправился на ту сторону, я с любопытством стал на нужное место. Интересно было прислушаться кс себе и сравнить ощущения, когда знаешь, что именно произойдёт. Хотя у меня и было два переноса, но они происходили неожиданно и в трагические моменты. А здесь даже интересно будет перемещаться в полном сознании. Буду глядеть во все глаза, может, что-нибудь увижу в момент переноса.
Третий раз прозвучали слова руководителя, с которым нас так и не познакомили, как и со всей научной группой. С первым звуковым сигналом я напрягся, до боли сжав рукоятку пистолета....
- *****! - Вырвалось у меня, когда я со всего маху свалился в какой-то колючий куст.
- С прибытием! - Прозвучало в правом ухе в два голоса.
Сорок восьмая глава.
Лейтенант не стал дожидаться, когда ополченец вылезет из окопа, бросился вперёд, увлекая за собой редкую цепь бойцов. Они бежали, тяжело дыша, вжав головы в плечи, изредка стреляя из винтовок. Ни криков ?Ура!?, ни других призывов. Бежали молча, стиснув зубы и понимая свою обречённость. За три дня боёв на этом рубеже, их осталось едва четверть. Боеприпасы были на исходе, все противотанковые орудия разбиты, а немцы давят и давят.
Когда наши, изрядно поредевшие бойцы, добежали до окопов противника, и дело даже дошло до штыков, как на их тыловые позиции с фланга вышли фашистские танки. Обозники, штаб батальона вступил с ними в бой, гранатами подбил один танк и бутылками с горючей жидкостью поджёг второй. Но пулемётчики на подоспевших мотоциклах, кинжальным огнём перебили почти всех отчаянных защитников. Лишь немногие попали в плен, да и то, половина была ранена или контужена.
Нашим бойцам, вступившим в рукопашную схватку с немцами, не оставалось ничего другого, как можно дороже продать свою жизнь. Только единицы подняли руки.
Всё это видел генерал, когда осмелился немного высунуть голову из окопа. Времени на раздумья не было. Бросив взгляд в одну и другую сторону, он приподнял убитого бойца. Тело ещё не задеревенело, поэтому ему удалось снять его гимнастёрку без особых усилий. А вот со штанами вышла непредвиденная заминка. Чтобы их снять, нужно было разуть солдата, а это оказалось не так-то просто. Почти до колена, штанины были заправлены в обмотки, а на ногах ботинки. Забирать также кальсоны и рубашку он побрезговал, похоже, бойцам бельё не меняли как минимум, последние полмесяца.
В кармане обнаружил солдатскую книжку, на имя Гаврилюка Петра Захаровича, двадцатого года рождения. Пришлось её спрятать, так как, разница в годах была слишком большая. Быстро снял свой костюм и рубашку с галстуком. Переоделся, хотя и было неприятно надевать на себя одежду с убитого, и долго провозился с обувкой. Благо, размер был слегка великоват. Теперь нужно было подумать об оружии. Взял винтовку и передёрнул затвор. Оттуда выпал всего один патрон. В подсумках, карманах и сидоре было пусто, на дне окопа валялись только стреляные гильзы. ?Брать винтовку с одним патроном в надежде со временем разжиться ими? А если нарвусь на немцев? Увидев меня с оружием - сразу выстрелят. Нет, с одним патроном не навоюешь, а потом повезёт, и найду что-нибудь подходящее. И угораздило же меня попасть на войну! Интересно, какой сейчас год? Сорок первый или сорок второй? ?
Но времени, чтобы обдумать этот вопрос, ему не дали немцы. На их позициях стихла стрельба, и оттуда появились шеренги солдат, которые под прикрытием брони, двинулись на позиции советских войск, откуда не раздавалось ни одного выстрела.
Калугин, пригибаясь, побежал на правый фланг, где не могло быть немцев, так, как там была низина, и между деревьев проглядывала вода. Вспомнил про свою одежду и быстро вернулся. Закапывать было нечем, пришлось слегка присыпать глиной, имевшейся под ногами, опасался высовываться из окопа, чтобы нагрести из бруствера.
Окоп становился всё мельче, и ему пришлось согнуться ещё ниже, а потом вообще ползти, благо до ближайших зарослей было метров пять. Сзади вспыхнула короткая перестрелка, но после взрыва гранаты больше не возобновилась. Генерал ещё энергичней заработал локтями и едва не оказался в воде. После секундного замешательства, развернулся, подобрал подходящую палку, проверил глубину. Оказалось довольно мелко, меньше полуметра, можно идти во весь рост, но тогда его могут заметить немцы. Оглянувшись, Калугин понял, что незаметное понижение рельефа, скрыло его от противника. Поэтому, можно пробраться до густых зарослей и не ползком в холодной, как он убедился, воде. Но до них было метров сто почти открытого пространства, с редкими кустиками и деревьями.
